Новые книги

 

ИЗДАНО В МОСКВЕ

 

Щукин В.Г. Российский гений просвещения: Исследования в области мифопоэтики и истории идей. М.: РОССПЭН, 2007. 606 с.

Мифопоэтика русской литературы и история идей – две совершенно разные, но связанные между собой области гуманитарного знания, исследованию которых вот уже почти тридцать лет посвящает свои труды Василий Георгиевич Щукин – москвич, воспитанник филфака МГУ, более четверти века живущий и работающий в Кракове. Его статьи регулярно появлялись на страницах «Вопросов философии», а рецензии и обзоры – в «Новом литературном обозрении». Несколько десятков его работ рассыпано по многочисленным сборникам, выходившим в России и за границей. Вышедшая книга – первое серьезное отечественное издание его сочинений.

В сборник включены две обширные монографии и десять небольших статей. Первая монография – «Русское западничество сороковых годов XIX века как общественно-литературное явление» – впервые вышла в свет ровно 20 лет назад, в 1987 году и была посвящена памяти Петра Андреевича Зайончковского, знаменитого историка, которого автор считает своим наставником. Впрочем, не меньшее влияние на концепцию этой работы оказали труды польского историка идей Анджея Валицкого, а также бахтинская концепция идеологического преломления действительности. В.Г. Щукин ставит перед собой задачу монографически описать феномен западничества не как многовековой тенденции в истории русской культуры, а как конкретного идейного течения 40-х годов позапрошлого века. Однако чтобы решить эту задачу, ему приходится начать издалека, со времен Смуты, чтобы проследить сложный процесс формирования западничества в рамках внутренне разноречивого умонастроения, которое названо русским европеизмом и представителями которого выступают в монографии Д.И. Фонвизин и молодой Н.М. Карамзин, П.Б. Козловский и П.Я Чаадаев, В.С. Печерин и Н.В. Станкевич. Западничество же в узком смысле слова – это Белинский и его соратники, от наиболее радикального из них, Н.П. Огарева, до самого консервативного, П.Г. Редкина, а объединяла всех не просто любовь к Западу, а гегелевский диалектический историзм, помноженный на просветительскую веру во всесилие разума и неуклонность шествия человечества по пути прогресса. Последняя глава этой работы представляет собой единственное на сегодняшний день исследование о трансформации западнических ценностей и конкретных идей в явления историко-литературного ряда – в художественные образы, в жанровые и стилистические предпочтения таких писателей, как И.А. Гончаров, А.И. Герцен, И.С. Тургенев, И.И. Панаев, молодой Ф.М. Достоевский, А.Д. Галахов, Н.В. Станкевич, П.Н. Кудрявцев, В.П. Боткин и многие другие.

На первый взгляд, вторая из помещенных в сборнике монографий – «Миф дворянского гнезда: Геокультурологическое исследование по русской классической литературе» (1997) не имеет ничего общего с первой, кроме внимания к творчеству некоторых писателей (Н.В. Станкевича, Тургенева, Гончарова), оказавшихся в поле внимания автора. На самом же деле это не так: их объединяет особое пристрастие В.Г. Щукина к высшему, европейски просвещенному слою российского общества. Культуру русской дворянской усадьбы роднит с западничеством ярко выраженный элитарный характер и миссия распространения светской, столичной и книжно-элитарной образованности, но эта культура гораздо шире и богаче любого идейного течения. Метафора райского сада, «вертограда заключенного», органически включенного в окружающую природу, но резко отделенного от деревенской нищеты и враждебных просвещенному дворянству общественных стихий («средневековой темноты», «азиатства», «пугачевщины») занимает центральное место в работе, первая часть которой посвящена феномену усадьбы, ее пространству и времени, а также двум ее противоположным разновидностям – тургеневскому «гнезду» и Обломовке; вторая же представляет собой очерк, в котором содержится типологическое и историческое описание так называемого усадебного текста русской литературы, начиная со Станкевича и кончая Буниным. Впрочем, на Бунине исследование не заканчивается: В.Г. Щукин на многочисленных примерах демонстрирует, как в результате процессов модернизации и демократизации в период от Великих реформ до наших дней происходит постепенное вытеснение усадьбы ее общедоступной и «плебейской» мутацией – дачей, а литература в лице Чехова, Пастернака, Трифонова, Битова или Саши Соколова вырабатывает новые формы для образного воссоздания новой социальной действительности.

«Миф дворянского гнезда» – это и теоретическая работа, автор которой стремится показать, к каким интересным результатам может привести геокультурологический анализ, то есть исследование свойств природно-культурного пространства, в применении к литературоведению. Методологическим проблемам литературной геокультурологии посвящена обширная первая глава. Опираясь на «девтороканонические» труды М.М. Бахтина и работы своего московского учителя В.Н. Турбина, памяти которого посвящена монография, В.Г. Щукин пытается вернуть доброе имя социологической поэтике, причем ключевыми категориями, непосредственно связанными с анализом образов природно-культурных пространств и локусов, оказываются для него жанр, понимаемый как тип социального поведения, связанного с местом, и хронотоп, трактуемый как тип свершения или события, для осуществления которого также необходимо вполне определенное обжитое и осмысленное место. И еще одна важнейшая культурная категория – миф – становится объектом авторского внимания. Миф, согласно В.Г. Щукину, это «чудесное упрощение», в котором немало схематизма и явной выдумки, но которое содержит также зерно недоказуемой, но верной, проникновенной правды о мире. В этом смысле миф о тихих дворянских гнездах, в которых живут чистые, трогательно влюбленные «тургеневские» девушки в белых платьях – это не только красивая сказка, но и «имагинативный абсолют смыслообразования» (Я.Э. Голосовкер) и могучий нравственный ориентир, оказавший огромное влияние на структуру литературного и общественного сознания всей нации.

Небезынтересны также включенные в сборник статьи. Этот раздел книги открывается теоретической статьей о геокультурном образе мира как методологической основе литературоведения, во многом повторяющей идеи монографии о «дворянских гнездах». Затем следует экскурс в область сравнительной лингвокультурологии – работа «Культурный концепт "дом" в польском и русском языковом сознании», в которой демонстрируется принципиальное различие ментальности двух славянских народов в отношении понятия дома: для поляков, многие поколения которых владели домами, это по преимуществу семейный очаг, а для русских, чьи судьбы складывались не столь приятно, дом был временным укрытием, убежищем, спасавшим от природных стихий и социальных невзгод. От дома – к городу: следующие несколько статей относятся к области литературной урбологии. Эту группу работ открывает статья «"Душа города" в воззрениях и творчестве романтиков», в которой показана связь русских романтических описаний городов с неоплатоническими образами немецких романтиков. Совершенно уникальной, не имеющей аналогий ни в отечественном, ни в зарубежной литературоведении, является статья о Сенной площади в Петербурге, с подзаголовком «К характеристике одной профанологемы»: в ней на конкретном историческом материале показано, почему именно этому району русская литература присвоила столь «инфернальную» репутацию, а попутно доказывается прямое заимствование целого ряда мотивов «Преступления и наказания» из известного романа В.В. Крестовского «Петербургские трущобы». Из Петербурга автор переносится в Москву, чтобы показать, каким образом славянофильский миф о «тишайшей» белокаменной столице постепенно превращается в свою противоположность – в мифологему красной Москвы (впрочем, автор не забывает напомнить, что большевики восстановили первозданный белокаменный вид Китайгородской стены). Этой проблеме посвящены две работы: «Град срединный, град сердечный» и «От белокаменной до красной: Судьбы московского мифа на рубеже XIX и ХХ веков». Мифологизации культуры и мифопоэтике посвящена следующая, немного забавная статья «Цыганка и гусар: о «венгерском» культурно-мифическом фоне в русской классической литературе», в которой методом исключения доказывается, что страстные цыганки и бравые гусары как атрибуты романтического ориентализма связывались в России не с Востоком, а с юго-западной Европой, Венгрией, Бессарабией и Трансильванией.

Последние три работы посвящены Тургеневу и разнообразным литературным связям его творчества. Первая из них, озаглавленная «Космос Тургенева», отчасти построена по модели «Космоса Достоевского» Г.Д. Гачева, с использованием языка четырех стихий: автор, к примеру, объясняет, почему у Тургенева так много воды и сырости и редко горит огонь; почему небо – лишь прикрывающий землю купол, без трансцендентного значения, а подземелья нет совсем, хотя пропасть и бездна возможны. В следующей статье говорится об изображении любви и «поэзии сердца» у Тургенева в соотношении с ранней прозой Гёте и, в частности, со «Страданиями юного Вертера», которые были чрезвычайно популярны в России. А завершает сборник работа, непосредственным образом соотносящаяся с заглавием всей книги – а говорится в ней о духе просвещения и разумности Нового времени в творчестве Пушкина и Тургенева. Быть может, значение этого духа и этого «гения просвещения» в истории русской культуры несколько преувеличены; быть может, автор, подобно «героям» его работ, создает еще один красивый миф, но всё же этот аспект, при трезвом, объективном подходе достоин особого внимания. А именно такой подход преобладает во вновь опубликованных трудах В.Г. Щукина.

E-mail: wszczukin@yandex.ru

 

Издательство «КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ»

 

Кропивницкий Е. Избранное: 736 стихотворений + другие материалы. М., 2004. 672 с., илл.

Евгений Леонидович Кропивницкий (1893-1979)– поэт, принадлежащий по возрасту «серебряному веку» русской поэзии, «дописавшийся до себя» в глухие 30-е годы и оказавший большое влияние на неофициальную поэзию 60-70 годов, был личностью, безусловно, уникальной, соприкасавшейся со всеми видами искусств, подобно мастерам эпохи Возрождения. Больше всего он известен как основатель т.н. «Лианозовской группы». Сам Кропивницкий, впрочем, написал в свое время такое объяснение в официальные инстанции по этому поводу: «Лианозовская группа состоит из моей жены Оли, моей дочки Вали, моего сына Льва, внучки Кати, внука Саши и моего зятя Оскара Рабина». Так, в сущности, и было. К философу-кинику на Долгопрудную регулярно наведывались и его ученики, ныне хорошо известные поэты-«концептуалисты» Генрих Сапгир и Игорь Холин. А в 60-х завсегдатаями Долгопрудной стали поэты Всеволод Некрасов, Ян Сатуновский, художники Владимир Немухин, Лидия Мастеркова, Николай Вечтомов. «Кем он был в большей степени - художником или поэтом, сказать трудно. Но он себя считал больше поэтом...» - пишет о Кропивницком Сапгир.

Жесткие условия неказистой советской действительности сотворили из Кропивницкого удивительного поэта - прямолинейного гуманиста, который с состраданием, но без иллюзий смотрит на своих сожителей по барачному аду. Лучше всего о своем кредо говорит сам автор:

«Когда поэт начинает читать свои стихи – слушатели ожидают, что он прочтет им про себя. Каково же их недоумение, когда/.../ они вдруг слышат про их самих! /.../ В стихах, которые им читает поэт, они узнают самих себя и то грубоватое мещанство мирян, которое всюду и везде. /.../ И одни из этих «ценителей» поэзии говорят: поэзия не должна быть грубой, в ней уместны розы, грезы и слезы /.../ А другие так говорят: поэзия должна быть патриотичной и поэтичной /.../ И хором говорят так: вы нам в нос суете бандитизм, самоубийство, женский разврат, санитарок со вшами, пьяниц с селедкой /.../ Но автор не хочет возражать на все это. Просто ему чужда поза, выдумка и фальшь. Плоть и кровь бытия интересует автора стихов. Вас он показывает вам, миряне, по мере сил и способностей».

Этот истинно русский поэт, к сожалению, ни разу при жизни на родине не публиковался, да и тонкий «тамиздатский» сборник, вышедший в Париже в 1978 году, не вместил в себя и десятой части его литературного наследия. Тем более ценен и актуален этот объемистый том Евгения Кропивницкого, в основу которого легли книги стихов, над составлением которых поэт работал на протяжении всей жизни. Подавляющее количество стихотворений публикуется впервые по рукописям автора, и благодарить за эту титаническую работу по составлению и комментированию следует не филологов и литературоведов, а поэта Ивана Ахметьева.

Цена книги без стоимости пересылки 250 рублей.

 

Смирнов Ю. Слова на бумаге (стихотворения, записи, наброски). М., 2004. 480 с., илл.

Юрия Смирнова (1933-1978) вроде бы нельзя причислить к авторам т.н. неподцензурной русской литературы советского периода. Внешне преуспевающий поэт, член СП, у которого изданы три книги стихотворений, имеются публикации в «толстых» журналах, упоминания в критике. Однако в архиве Смирнова нашлось немало стихов, безусловно относящихся к неофициальной культуре,- автор охотно исполнял их в дружеском кругу, но о появлении этих текстов в советской печати не могло быть и речи.

Так что же – Смирнов всю жизнь просидел между двух стульев? Пожалуй, нет: творчество Смирнова цельно, в нем не наблюдается конформистской раздвоенности. Составитель отмечает, что печатный и непечатный Смирнов, конечно, различаются: «первый более аскетично-традиционен, второй в целом несколько экспрессивен и «ершист», местами склонен к эксперименту, ирония его жестче и балансирует на грани сарказма; однако нельзя сказать, что это «два разных поэта», - это, скорее, два ракурса одного и того же лица.

Редактором-составителем этого представительного тома стихов, возвращающего поэта Юрия Смирнова читателю спустя четверть века после выхода последней его книги, является Герман Лукомников. Представитель иной, нежели Смирнов, поэтической школы, он, тем не менее, с удивительным тактом и тщательностью отнесся к отбору стихов и подготовке обширного справочного аппарата сборника.

В одной из рецензий на книгу особо отмечено качество издания: «хорошая бумага, красивая, просторная верстка, четко воспроизведенные фотографии и рисунки».

Цена книги без стоимости пересылки 120 рублей.

 

Виноградов Л. Жалостные стихи. М., 2004. 48 с.

Леонид Виноградов – один из сообщества литераторов, которое сложилось в Ленинграде в 50-х годах теперь уже прошлого века и с легкой руки Константина Кузьминского получило наименование «филологическая школа». Поэты этой школы развивали линию неофутуризма и абсурдизма, близкую к ОБЭРИУ.

Если говорить менее серьезно, то сам Виноградов называл себя и своих друзей «компанией собутыльников, притворявшейся литературной группой».

Лев Лосев так определяет поэзию Виноградова: «Свести стих к минимуму физического пространства, к минимуму черных печатных знаков на белой бумаге и сделать так, чтобы эта игра была больше, чем игра, чтобы она волновала и трогала, редкое искусство. В Японии это когда-то получалось. В России почти ни у кого никогда, часто – только у Виноградова». Двустишия Виноградова, такое, например, как «Мы фанатики, мы фонетики/Не боимся мы кибернетики!» давно вошли в поговорку.

В той же статье Лосев упоминает рукопись неизданной книги стихов, которую Леонид Виноградов сам составил и прислал ему незадолго до смерти. На самом деле книга была издана – это именно «Жалостные стихи».

Цена книги без стоимости пересылки 50 рублей.

 

Хорват Е. Раскатанный слепок лица (стихи, проза, письма). М., 2005. 496 с., илл.

Это единственная на сегодняшний день полная книга текстов Евгения Хорвата – одного из лучших русских поэтов современности (по определению Алексея Цветкова). Как обычно в русской литературе, признание поэт получил уже после смерти – в эмиграцию он уехал совсем еще юношей, а покончил с собой в Германии в 1993 году, в возрасте 32-х лет. Самопальные «тамиздатовские» его сборники составителям пришлось собирать в буквальном смысле этого слова по всему миру.

За короткие пять лет – с 1981, года отъезда в Германию, по 1985, когда 24-летний Евгений Хорват прекратил писать стихи — он пропорхнул по дереву возможностей, в схематической форме демонстрирующему и параллельное, и последовательное состояние русской поэзии 80 гг. Да, собственно, и позднейшей. Классическая постакмеистская просодия сменяется у Хорвата пронзительной и мощной заумью, глоссолалией, концептуальные опыты – психоделическим шаманством. Это не безличие, это многоаспектность, многоголосность поэта, позволяющего себе пропускать слово сквозь фильтры самых разных традиций и методов.

Творчество Хорвата внесистемно, оно не определимо через какую-либо литературную партийность,– и одновременно может быть описано именно самой формулой неприкаянности, принадлежности к избегающему ложной ангажированности кругу: «не вошедшие в политическо-коммерческую тусовку аутсайдеры, формалисты, хулиганье» (К. Кузьминский).

Цена книги без стоимости пересылки 150 рублей.

 

Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны, Том 1. Сост. К. Кузьминский, Г. Ковалев. Изд. 2-е. М., 2006. 540 с., илл.

В Америке девять томов антологии Кузьминского были изданы с 1980-го по 1986 год. В России развернутая рецензия на американское издание вышла в 1995 году в журнале «Новое литературное обозрение». К рецензии было приложено содержание всех девяти томов и предпослано объяснение: «...поскольку невозможно предположить, что «Голубая лагуна» будет напечатана в России, то хоть узнайте, что в ней имеет место быть».

К 2006 году, когда вышел первый том «Лагуны» в России, многие герои этой книги, о которых Кузьминский писал, что у них нет ни одного печатного сборника, стали (по праву) едва ли не классиками. Посмертно вышли книги Роальда Мандельштама, Евгения Кропивницкого, Яна Сатуновского, Игоря Холина. Генрих Сапгир успел побывать признанным печатным поэтом еще при жизни. У Владимира Уфлянда, Льва Лосева, Михаила Еремина были изданы сборники стихов. Но до сих пор, например, нет более полного, чем в Лагуне, издания Станислава Красовицкого, Алика Ривина и Сергея Чудакова (книга последнего, впрочем, готовится к изданию под маркой «Культурного слоя»). А сколько поэтов Кузьминский одним упоминанием в Лагуне просто спас от забвения! И сейчас, когда потихоньку начали вырисовываться контуры необъятного материка под названием неподцензурная русская поэзия второй половины ХХ века, антология успешно выполняет роль компаса в путешествии по этому материку.

Пристрастность суждений, свойственная перу Кузьминского, уравновешивается в первом томе взвешенными статьями Льва Лосева, зарисовки из жизни московской богемы, сделанные Эдуардом Лимоновым, соседствуют с аналитической работой Генриха Худякова и взглядом со стороны американского слависта Джона Боулта... Но главным остается одно – поэзия.

От прочих антологий эта отличается хотя бы просто тем, что она – первая, причем составленная непосредственными участниками процесса, что только увеличивает ее ценность. Не говоря уже о том, что первый, американский тираж (600 экземпляров) сразу почти весь разошелся по американским университетам и давно стал библиографической редкостью.

Цена книги без стоимости пересылки 250 рублей.

 

Маковский А. Чемодан. (Стихи из утраченного чемодана). М., 2006. 60 с.

Поэт Анатолий Маковский в 60-х годах примыкал к кругу Евгения Иоффе и Леонида Сабурова. Принимал активное участие в неофициальной культурной жизни Новосибирска, его высоко ценил Евгений Харитонов. Эта небольшая книжка составлена самим автором перед своей последней поездкой в Киев на перекладных электричках – поездкой, из которой он не вернулся...

По мнению некоторых критиков, Маковский - странный, дикий, абсолютно внесистемный и внелитературный поэт, попирающий не только базовые законы стихосложения, но зачастую и элементарную логику вообще. Если уместно в поэзии говорить о таком приеме, как «антирифма» (не путать с отсутствием таковой!), то Маковский, пожалуй, один из основных его пользователей и пропагандистов.

На страницах 60-страничного сборничка поминаются имена от Шекспира и Пушкина - до Петра Степанова («крупнейший сибирский поэт моей эпохи» - поясняет Маковский). Быть вне системы не значит ничего о ней не знать, и свой культурный коктейль Маковский смешивает по собственным абсурдистским рецептам (система – в отсутствии системы). Для примера - две чудесные строчки из «Чемодана»: «Он был немного удивлен, меня вокруг себя увидев...» и «Я как Пушкин - смотрю телевизор...»

Цена книги без стоимости пересылки 70 рублей.

E-mail: vl.orlov@rambler.ru  - Орлов Владимир Игоревич.

 

Русская литература XVIII века. Хрестоматия мемуаров, эпистолярных материалов и литературно-критических статей. Допущено Министерством образования и науки Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «Русский язык и литература»  / Под ред. проф. О.М. Буранка. М.: Флинта. Наука, 2007. 368 с.

Этот тип учебно-методического пособия вовсе не дублирует собственно хрестоматию, ибо содержит не художественные тексты, а свидетельства деятелей русской культуры и литературы XVIII века о своих современниках. Это - XVIII век о XVIII веке. Цена: 130 руб.

 117342, Москва, ул. Бутлерова, д. 17-Б, комн. 345, Издательство «Флинта».

 Тел./факс: 334 82 65, тел.336 03 11

 E-mail: flinta@mail.ru; flinta@flinta.ru

 

ИЗДАНО В НОВОСИБИРСКЕ

 

 Словарь-указатель сюжетов и мотивов русской литературы: Экспериментальное издание. Выпуск 2.  Новосибирск, 2006. 245 с.

 Второй выпуск словаря-указателя отражает сюжетно-мотивный состав русской литературы по двум тематическим группам: сюжеты западно-еропейской литературы и календарные. При составлении разделов использованы исследования русских и зарубежных ученых по сюжетике, сопоставительному анализу и интертексту. Каждая словарная статья содержит перечень произведений, в которых представлен данный сюжет. Цель создания словаря – ввести в научный оборот собранные материалы.

 Цена книги – 165 рублей.

 

 Словарь-указатель сюжетов и мотивов русской литературы: Экспериментальное издание. Выпуск 1. 2-е изд. Новосибирск, 2006.  243 с.

 Словарь-указатель представляет собой первую попытку в отечественном литературоведении систематизировать сюжеты и мотивы русской литературы на протяжении всего ее существования. Первый выпуск словаря отражает сюжетно-мотивный состав русской литературы XI-XX вв. по трем тематическим группам: сюжеты библейские (по происхождению), мифологические (народная мифология и демонология) и царские (действующий персонаж). Использованы исследования российских и зарубежных ученых соответствующей проблематики и привлечены тексты, содержащие указанные мотивы вплоть до интертекстуального повтора.

 Цена книги – 165 рубля.

  Русская литература 19-20 вв. Поэтика мотива и аспекты литературного анализа.  Новосибирск, 2004.  374 с.

 Сборник посвящен юбилею известного сибирского литературоведа Людмилы Павловны Якимовой. В соответствии с широким кругом ее научных интересов в книгу вошли статьи, посвященные проблемам леоноведения, сибиреведения, общего литературоведения как историко-литературного, так и теоретического характера.

 Цена книги – 220 рублей.

630090, Новосибирск,  Морской пр., 2, отдел маркетинга, Издательство СО РАН, а/я 187,

Тел./факс (383) 330-17-58.

E-mail: sprice@ad-sbras.nsc.ru  

http://www-psb.ad-sbras.nsc.ru/

 

ИЗДАНО В ПСКОВЕ

 

Словарь литературного окружения Игоря-Северянина (1905-1941). Биобилографическое изд.  В 2-х тт. Т. 1.  256 c. Т. 2. 180 c. / Вст. ст. и сост.  Д.С. Прокофьева. Псков: «Гименей», 2007.

Первый том открывается статьей «»Литературный портрет» в творчестве Игоря-Северянина» и содержит 502 словарные статьи о практически всех литераторах как отечественных, так и иностранных, встречающихся в текстах Игоря-Северянина либо прямо, либо в форме цитат или аллюзий из их произведений, либо участвовавших в совместных с поэтом сборниках и альманахах, либо сопричастных в той или иной степени к публикации или популяризации произведений Северянина. Многие статьи иллюстрированы, при этом некоторые фотографии публикуются впервые. Во втором томе словаря помещены приложения и указатели.

Стоимость издания - 350 рублей (плюс почтовые расходы).

1800016, Псков, Рижский проспект, 29/31-143, Прокофьеву Д.С.

Тел.: 8-921-115-94-90.

E-mail:  lionelle@rambler.ru

 

ИЗДАНО В ЧЕЛЯБИНСКЕ

 

Пономарева Е. В. Стратегия художественного синтеза в русской новеллистике 1920-х годов. Монография.  Челябинск : Библиотека А. Миллера, 2006.  452 с.

В монографии на материале новеллистического пространства 1920-х годов дается представление об основных тенденциях развития малого жанра. Изучается специфика воплощения различных аспектов доминирующей в этот период стратегии синтеза, определяется роль рассказа в становлении новой концепции человека и мира. Предметом научного интереса становится значительный пласт произведений, до сих пор не являвшихся объектом литературоведения. Автором ставятся историко-теоретические проблемы, которые вкупе с новыми частными методиками анализа, апробированными на конкретных текстах, позволят читателю объективно дополнить сведения о характере литературного процесса первой трети XX века и о роли в ней новеллистических жанровых форм.

454085 Челябинск, ул. Марченко 35-24, Пономарева Е.В.

E-mail: ponomareva_elen@mail.ru