Статьи

ОБРАЗЫ-СИМВОЛЫ ПТИЦ В РЕЗЬБЕ ДМИТРИЕВСКОГО СОБОРА ВО ВЛАДИМИРЕ

М.С. ГЛАДКАЯ

Доклад на международной научной конференции "Художественный текст и культура" (Владимир, ВГПУ, 13-16 мая 1999).

______________________________

Исследование рельефной пластики Дмитриевского собора ведётся при поддержке Российского гуманитарного научного фонда. Номер проекта 97-04-06450.

______________________________

Дмитриевский собор во Владимире (конец XII в.) благодаря своему обширному рельефному декору является своеобразной "книгой", как бы иллюстрирующей Священное Писание в камне. Рельефы фасадов данного храма включают в себя множество мотивов и сюжетов, в том числе и широко использовавшиеся в раннехристианском искусстве изображения птиц. Птицы эти, как райские существа, вкраплены в фасадные композиции собора повсеместно.

В контексте общего символического замысла рельефной декорации храма (воплощение идеи Небесного Иерусалима) тема птиц является одной из наиболее семантически ёмких.

Христианство, заимствовав этот сюжет из предшествующих культур, где он выражал, в основном, такие космологические категории, как "душа" и "небесная стихия", использовало его в качестве символов основных христианских понятий: Евхаристии, Воскресения, Преображение, Св. Духа.

ГОЛУБИ. Тема Св. Духа, обязательная для православной Церкви как храма Св. Духа (1), представлена изображением голубей, слетающих с небес. Это парящие птицы с распростёртыми крыльями, венчающие крупные закомарные композиции. Они сопровождают изображения сидящих на троне Давида, Всеволода III с сыновьями, возносимого на небо грифонами Александра Македонского. Традиционный для искусства христианского круга образ нисходящего и осеняющего голубя дополняется изображениями голубей, стоящих по сторонам заглавных закомарных сцен в спокойных позах предстояния (ИЛ.1), что не менее характерно для христианской иконографии.

В использовании и трактовке данного сюжета отражена восточно-христианская традиция, наблюдаемая, например, в греческом памятнике IX в. -- Хлудовской Псалтыри (голуби, нисходящие на Христа, голуби возле Давида) (2) или в произведениях металлопластики (блюдо V в., найденное в Херсонесе, ГЭ: голуби вокруг Христа) (3).

ФЕНИКС. Иконографический репертуар птиц, помещённых ниже закомар, разнообразен. Из наиболее смыслоопределяющих схем отметим группу птиц в позах, выражающих радость, с широко или несильно распахнутыми крыльями, вытянутыми вверх головами, иногда раздвоенными хвостами, одна часть которых поднята. Оперение таких птиц тоже усложнено. Они помещены, как правило, либо среди, либо около деревьев (ИЛ.2), либо хвост птицы преобразован в дерево (за иконографическую параллель можно принять миниатюры Бестиария (4)). Объяснение названному сюжету находим в текстах легенды о Фениксе, заимствованной Русью из Византии уже в христианизированном варианте с толкованием на основе Пс.91:13 ("Праведникъ яко финиксъ процвететь") (5). Образ птицы, умирающей и восстающей, известный символ возрождения, для христиан закреплялся как реальное доказательство возможности Воскресения и прочно связывается с темой жертвенной смерти и Воскресения Христа. Более того, солнечная птица Феникс прообразует самого Христа.

Из текста псалма ясно, что связанное с образом птицы дерево является финиковой пальмой, название которой созвучно имени птицы. В дмитриевских рельефах к пальме, знаку победы (тема Воскресения) прибавляется обычное лиственное древо (тема Рая) или же "древо виноградной лозы" (тема Евхаристии). Все древовидные схемы в контексте всеобъемлющего символа "мирового древа" могут выражать понятие "храм-алтарь". Тем самым подчёркивается сопутствующая Воскресению тема жертвы на алтаре.

ПАВЛИНЫ. Многочисленны среди резьбы собора изображения павлина, популярного в раннехристианскую эпоху символа бессмертия. Христианская традиция широко использует мотив парных павлинов у чаши, креста, солнца, древа, хризмы, мировой сферы -- иконографический вариант, обладающий наибольшей значимостью. Основывается он на универсальном древнем знаке, имеющем зримое художественное воплощение в виде горизонтальной, зеркально-симметричной, трёхчастной композиции с центральным осевым звеном (6). Эта космологическая модель занимает особое место в истории человеческой культуры как символ постоянного обновления, сакрального перехода, смены вселенских проявлений.

В такой конструкции боковые звенья выступают в роли посредников, а центр является кодом процесса. Поэтому в основе христианского осмысления темы лежит распространённый в византийском искусстве мотив двух павлинов, пьющих из евхаристической чаши, или стоящих по сторонам от неё, или клюющих из чаши виноград (7). В этом случае композиция прочитывается как художественный образ Евхаристии.

В дмитриевской пластике использована несколько иная иконографическая модель, свидетельствующая о связях с польско-галицкой традицией и имеющая более выраженную космологическую подоснову (птицы "Вщижской" арки (8)). В этой схеме центральное звено связано с рождением дерева, с проблемой духовного возрастания, восхождения на более высокий уровень постижения мира. В ней павлины (или просто птицы), составные части и посреднические звенья процесса творения жизни, изображены спинами друг к другу в позе расхождения, но объединены переплетёнными или перекрещёнными хвостами и крыльями, а также повёрнутыми назад, к центру, головами. Центр же композиции в ряде случаев представляет собой дерево, в которое преобразуются сросшиеся хвосты или крылья птиц. Чаще же эти перекрещенные детали образуют косой крест, являвшийся в раннем христианстве не просто монограммой Христа, но и его символической иконой. Единение, целостность связаны с порождением совершенного, и вырастающее из средокрестия священного центра дерево являет собой древо Рая и, как носитель бессмертия, древо Вечной Жизни. Но в том и другом случае, когда реальные детали птиц преобразуются в икону Христа и в древо Вечной Жизни, вся композиция ясно указывает на тему Преображения, возрождения в ином качестве. Касание райского древа клювами как композиционный приём подчёркивает важность центрального звена, а как символический подтекст раскрывает ещё одну тему -- тему приобщения к вечной жизни, тему бессмертия. Из этого следует, что древо в такой схеме несёт ещё и символику Евхаристической чаши (ИЛ.3).

ПТИЦЫ С МОТИВОМ МОНОГРАММЫ ХРИСТА. Среди рельефов собора присутствуют единожды использованные иконографические версии парных птиц. Одни из них, имеющие глубокую изобразительную историю, отображают примеры иконографических разработок дохристианских культурных традиций, в которые вложено новое православное понимание (к примеру, птицы с перевитыми шеями; вероятное истолкование может связать их с монограммой Христа). Другие же, заслуживающие особого внимания, являются результатом собственно средневековой художественной практики и пока не подтверждены иконографическими аналогиями. Это примеры, когда сам по себе силуэт птиц подобен чаше (интерпретация темы Евхаристии) или когда представлен удвоенный знак-монограмма Христа, порождённый и несомый парящими птицами (ИЛ.4).

Принципиально важно отметить, что прочтение символического замысла, сопутствующего образу птиц, раскрывает в первую очередь христологический аспект содержания рельефов Дмитриевского храма.

  1. Шмеман А. Евхаристия. Таинство Царства. М., 1992. С. 53.
  2. Щепкина М.В. Миниатюры Хлудовской Псалтыри. М., 1977. Лл. 72 об., 75 об., 147 об.
  3. Искусство Византии в собраниях СССР: Каталог выставки. М., 1977. Т. 1. С. 73 (кат. N82).
  4. Муратова К. Средневековый бестиарий. М., 1984. Л. 61 об. С. 165.
  5. Максимович К.А. Птица Феникс в древнерусской литературе. (К интерпретации образа) // Герменевтика древнерусской литературы XI-XIV вв. М., 1992. Сб. 5. С. 321.
  6. Демирханян А.Р. К мифопоэтическим истокам геральдических композиций (в связи с интерпретацией урартского рельефа из Кеф-Калеси) // Культурное наследие Востока. Проблемы, поиски, суждения. К 75-летию Б.Б. Пиотровского. Л., 1985. С. 131-144.
  7. Искусство Византии в собраниях СССР... Т. 2. С. 77 (кат. N534а).
  8. Рыбаков Б.А. Русское прикладное искусство X--XIII веков. Л., 1971. С. 90 (ил. 122).