Статьи

ПРОБЛЕМЫ МУЗЕЕФИКАЦИИ ПАМЯТНИКОВ АРХЕОЛОГИИ МОСКВЫ

А.Н. Медведь

(Доклад на московском научно-практическом семинаре "Проблемы археологии и истории Москвы и Подмосковья, 15-16 декабря 1998 г.)

Данное сообщение затрагивает лишь небольшую часть обширной проблемы, которую можно было бы сформулировать так: "Археология, музей, общество". В качестве примера мы рассмотрим московский регион, хотя, конечно, проблема охраны и актуализации археологического наследия характерна и для других регионов России.

Рассмотрение проблемы охраны историко-культурного наследия невозможно без понимания, чем был и остается памятник археологии для общества.

В XVIII-XIX вв. население России по-разному относилось к памятнику археологии. Памятник археологии воспринимался и как наследие предков, требующее почитания и обережения, и как проклятое, либо волшебное местом, связанное с "нечистой и неведомой силой", он мог быть и функциональным элементом (межевым знаком, ориентиром), местом добывания ценных вещей, курьезом, любопытным раритетом.

Функциональное значение памятника археологии отнюдь не всегда связано с его подлинным историческим значением. Здесь мы воспользуемся сведениями, приведенными в небольшом, но очень емком исследовании Н.А. Кренке [1]. Согласно исследованиям автора, межевые документы XV-XVII вв. раскрывают значение курганов как межевых знаков, ориентиров. Наличие в курганах межевых ям в XVII в. лишний раз подтверждает значение могильной насыпи как знака-ориентира.

Курганы (или вообще древние захоронения), пещеры чаще всего выступали в качестве нечистых или заколдованных мест. Как правило, с памятником связывалось существование в его недрах несметных сокровищ. О том, что археологические памятники становились местом добычи ценностей, материала для переплавки существует большое количество свидетельств.

Зачастую разграбление курганов носило организованный характер, либо черты "эпидемии курганомании" (слово, встреченное в археологической периодике XIX в.), которая на короткое время охватывала целые деревни в связи с единичными находками ценных вещей. А бережное отношение местных жителей к археологическим объектам иногда основывалось на нежелании потерять "запасной" источник существования [2].

Вместе с тем памятник археологии иногда продолжает функционировать по своему первоначальному назначению - как святилище, либо место захоронения. Из московских памятников можно упомянуть д. Новленское, где в 1970-е гг. раскопки курганов у выявили вторичное использование курганного могильника XII в.: захоронения в нем проводились и в XVIII в. [3]

Любопытной проблемой является и интерпретация археологического памятника в народной среде. В этнографической литературе не раз отмечалось, что народ связывает все нашествия в Россию либо с литовцами (поляками), либо с французами [4]. Таким образом, и археологические памятники (прежде всего, курганы), вроде бы, являются свидетельствами этих войн. Так трактовалась и Шум - гора (Новгородская губ.), и курганы близ Микулина городища на реке Шоше [5], так и поныне трактуются уже распаханные курганы у бывшего села Руднево, ныне вошедшего в черту Москвы [6].

Нельзя не отметить и такую закономерность: традиционное соотнесение памятника археологии не со "своей" культурой, как правило, воспитывало у местного населения довольно индифферентное отношение к нему. (Увы, последствия такого отношения археологи и музейные работники ощущают до сих пор).

Несколько иным было отношение к памятникам у представителей дворянской знати. Для многих из них памятник являлся курьезом, чем-то средним между усадебным гротом и "китайским" павильоном. Прежде всего, это отношение выразилось в планировке ландшафтных парков. Можно привести несколько наиболее характерных примеров использования археологических остатков. Это, например, Царицыно, где в парке сохранились курганы вятичей. Они были включены в парковую систему - между ними размещались белокаменные статуи [7]. Не исключено также, что некоторые царицынские курганы имеют более позднее происхождение (возможно, XVIII века) - в них отсутствуют вообще какие-либо следы погребений [8]. Насыпной курган мы можем увидеть и в Дубровицах, и на территории парка музея-заповедника "Горки Ленинские", где помимо подлинной курганной группы также существуют, видимо, насыпные курганы, отличающиеся высотой и диаметром от своих более ранних "собратьев" [9].

Из других типов археологических памятников можно отметить половецкие изваяния, располагавшиеся в парках усадеб наряду с античными статуями. Возможно, они рассматривались владельцами усадеб как средство подчеркнуть свою неординарность, или, быть может, чудачество. В Подмосковье известны как минимум три факта использования "половецких баб" как части паркового ансамбля. Это имение Нарышкиных в Кунцеве, усадьба С.П. Румянцева в с. Зенино, усадьба "Абрамцево" (в последней, видимо, каменные бабы появились в конце XIX-нач. XX вв.).

Конечно, формирование отношения к памятникам археологии как к части культурного наследия в России прошло довольно долгий путь. Этому способствовали не только внешние факторы (войны, революции), влияющие на сохранность привычной среды обитания (и включенные в нее памятники археологии), но и постепенное внутреннее осознание необходимости сохранения этих памятников как напоминания о прошлом. А одной из форм сохранения памятников археологии является создание на месте археологических раскопок музеев. К 1950-м гг. у населения страны сформировался взгляд на археологические памятники как на часть культурного наследия, требующую охраны. Во многом благодаря такой "культурной подготовленности" стала возможной успешная деятельность первых археологических музеев, в состав которых вошли экспозиции под открытым небом (прежде всего, на Юге России). К факторам роста популярности этих музеев можно отнести и то, что их организаторы старались творчески использовать зарубежный опыт. Российская школа реставрации и консервации вышла на достаточно высокий уровень. Вместе с тем в плане создания экспозиций наблюдалась некоторая ограниченность, "сухость" и стремление к методической "унификации", когда не самые успешные примеры музеефикации становились примером для подражания. Это отражало общую тенденцию к унификации экспозиций, характерную для отечественного музееведения конца 1940 - начала 1980-х гг. и детерминированную особенностями идеологической системы советского государства.

Кратко оценивая современное состояние дела охраны археологического наследия и музеефикации памятников археологии, можно сказать, что ситуация постепенно приобретает угрожающие черты. Расширяется деятельность грабителей (из традиционно "горячих" южных областей России это движение постепенно добирается до относительно "спокойных" районов средней полосы), ведется интенсивное строительство, при котором археологический надзор осуществляется не всегда на должном уровне, недостаточно средств выделяется на поддержание памятников, взятых на охрану и т.д.

Законы об охране памятников 1976 и 1979 гг. морально устарели и требуют серьезных изменений. Попыткой облегчить такое тяжелое положение стал разработанный в 1993 г. проект Закона Российской Федерации об археологическом наследии [10]. В нем учитываются многие реалии новой ситуации (например, оговариваются права собственности на памятники археологии, порядок финансирования охранных мероприятий, оговариваются права лиц, получивших Открытый лист на проведение раскопок, вводится понятие лицензирования на право использования памятников археологии и археологических территорий и т.д.). Правда, в этом проекте не рассматриваются законодательные основания для создания археологических музеев-заповедников. А именно эти меры наиболее действенны при сохранении уникальных археологических комплексов. К сожалению, проект Закона так и не принят российскими законодательными органами. Не принят также и Указ Президента РФ "О неотложных мерах по сохранению археологического наследия народов РФ", проект которого был направлен главе государства участниками совещания "Неотложные задачи сохранения археологического наследия народов РФ" еще в 1994 г. Совещание проходило под эгидой Института наследия при участии крупнейших археологов и специалистов по охране памятников [11].

Как уже говорилось выше, музеефикация (то есть превращение какого-либо памятника в объект музейного показа), на наш взгляд, является наиболее оптимальным средством сохранения объекта наследия для будущего.

Музеефикация памятника археологии имеет свою специфику, напрямую связанную с особенностями этой группы памятников. Эта специфика складывается из двух составляющих: "технологического" и "социального" аспектов.

К "технологическому" аспекту относятся, прежде всего, методы обеспечения физической сохранности памятника после раскопок и его консервации. Существующие методики проведения археологических исследований не всегда способствуют сохранности исследуемого памятника. Нельзя не упомянуть и о различиях в подходах к памятнику археологии у археологов и музейных работников. Для первых главное - выявление и максимальное исследование памятника. Причем, чаще всего эти исследования завершаются его разрушением. И это разрушение изначально заложено в методике проведения раскопок. Задача музейных работников - сохранение, популяризация и дополнительное исследование выявленного памятника. А его-то и не хватает после завершения раскопок...

В литературе уже подчеркивалась необходимость создания комплексных экспедиций, куда входили бы не только археологи, но и специалисты-музеологи, реставраторы [12]. Примеров создания подобных групп в Московском регионе мы пока не имеем. А существующие в Москве (да и, пожалуй, в России) археологические музеи не являются плодом коллективного творчества археологов, реставраторов, музейных работников. Например, музеефикация Воскресенского моста (памятника архитектурной археологии XVI-XVII вв., ныне Музей Археологии Москвы), проведенная в 1997 г. в Москве, вызывает ряд вопросов. Так, реконструированные части памятника с одной стороны, сделаны "под старину", но, с другой стороны, из-за этого подлинные остатки моста "теряются", сливаются с реконструированными частями. Использование кирпича как основы для реконструкции элементов моста вводит в заблуждение - многим посетителям кажется, что мост был кирпичным. Впечатление портят колонны, облицованные мрамором и закрывающие собой подлинные устои моста, а также современная кирпичная арка - элемент, никогда не существовавший в Воскресенском мосту. У посетителей не создается полного впечатления о раскопанном памятнике, так как для обозрения представлен лишь один край моста.

Деревянная мостовая, которую планировалось законсервировать, представлена лишь неким деревянным настилом, расположенным совсем в другом направлении, нежели располагалась подлинная деревянная мостовая. Конечно, большое значение имеет то, что впервые экспонируются уникальные московские клады (клад из Гостиного двора, найденный в 1996 г., оружейно-вещевой клад конца XVII в. с Биржевой площади, клад испанских монет XVI-XVII вв. из Ипатьевского пер. и клад русских монет начала XVII в. с Пятницкой ул.), однако прямой связи с центральным объектом экспозиции (остатками моста) они не имеют. Всего в Москве (кроме Музея Археологии) существует всего лишь один археологический музей, расположенный на территории филиала ГИМ "Палаты бояр Романовых". Основу его экспозиции составляют обнаруженные и законсервированные in situ остатки гончарных горнов XV в. Заметим, что в городах с ценным культурным слоем (Новгороде, Смоленске, Старой Руссе и т.п.) музеев такого типа нет вообще.

К сожалению, до сих пор не учитывается социальный аспект музеефикации. Он проявляется в том, что некоторые археологические памятники и до сих пор являются для определенной части населения России (например, русских, татар) живым напоминанием о прошлом своего народа (а в ряде случаев - и местом поклонения). Вместе с тем, в некоторых регионах России местное население относится к археологическим памятникам в лучшем случае равнодушно. Как правило, это относится к местам, где отсутствует культурная преемственность. Таким образом, как представляется, процесс сохранения и экспонирования средневековых археологических комплексов не должен ограничиваться решением лишь технологических проблем, являясь частью культурной политики и, если угодно, средством межкультурного взаимодействия.

Как и любой другой музей, археологический заповедник (музеефицированный объект) является, прежде всего, образовательным и научным учреждением. Он может стать источником для изучения, например, истории строительной техники, древних технологий, принципов планировки древних поселений. Кроме того, популяризация памятников может изменить отношение к ним со стороны местного населения. (Можно предположить, что если местный житель будет знать, что курганы оставлены не "литвой" или французами, а его предками, то и отношение к ним будет более бережным. Хотя, в ряде случаев популяризация может привести и к обратному результату - увеличению числа грабительских раскопок...).

Новой для российского музееведения проблемой становится "оживление" деятельности музея-заповедника путем реализации на его базе различных образовательных программ, проведения исторических экспериментов и т.п. [13]

Можно сделать предположение, что археологические музеи-заповедники (прежде всего, небольшие по площади) смогут привлечь гораздо большее количество туристов, если они станут частью обширного туристического маршрута, включающего в себя ознакомление с памятниками архитектуры, природы. Возможно даже создание "музеев-спутников" на территории городищ, расположенных вблизи крупных населенных пунктов (например, Можайска, Звенигорода и др.). Эти музеи могли бы сочетать в себе функцию фондохранилища массового материала (интересного только специалистам) и туристического центра [14].

Такой музей мог бы быть создан на территории средневекового городища неподалеку от Звенигорода. Для организации этого музея достаточно построить небольшой павильон, где можно было бы разместить небольшую экспозицию, состоящую из вещей, найденных во время исследований на "Городке". Часть помещений павильона можно было бы выделить под хранение массового материала. Сам памятник состоит из валов достаточно хорошей сохранности и архитектурного памятника конца XIV- нач. XV вв. церкви Успения на Городке. Площадка городища почти не застроена, через нее проходит грунтовая дорога. Лучше, если подобный музей будет создан как филиал Звенигородского историко-архитектурного и художественного музея. Близость музеефицированного городища к городу Звенигороду и Саввино-Сторожевскому монастырю (где располагается историко-архитектурный музей) положительно скажется на его посещаемости.

Специалисты не раз отмечали взаимосвязь между развитием музеев и туризмом. На наш взгляд, успешное развитие туристической деятельности применительно к археологическим музеям-заповедникам возможно только на основе системного подхода. Здесь главным средством выступает музейно-туристский комплекс. Он определяется как "территориальное объединение, в состав которого входят как объекты формирования (турбазы, тургостиницы, туристические маршруты), так и объекты реализации познавательного спроса населения (музеи, музеи-заповедники и др.)" [15]. Причем, включение музея-заповедника (для которого характерна некоторая юридическая и хозяйственная автономность) в такой музейно-туристский комплекс позволит эффективнее использовать его культурно-природный потенциал.

Рассматривая перспективы музеефикации археологических памятников археологии нельзя не обратить внимание на целую программу, одобренную Правительством Москвы по музеефикации археологических памятников столицы России. В числе ближайших объектов - остатки церкви Никола Большой крест, объекты, обнаруженные на территории Гостиного двора [16]. Вызывает опасение, что при создании этих музеев не будет учтен неудачный опыт, полученный в результате музеефикации Воскресенского моста: вновь проект музеефикации будет разрабатываться келейно, вновь будут затрачены огромные суммы на "восстановление" (а, точнее, изменение) исторического вида объектов, вновь основная экспозиция будет разбита на несколько частей (вещи отдельно, законсервированный объект - отдельно).

Какие же перспективы? Как археологический памятник может обрести "вторую жизнь", стать активным элементом процесса познания нашего прошлого? На наш взгляд, это возможно только при соблюдении приоритета консервации с максимальным сохранением внешнего вида объекта на момент раскопок перед реставрацией. Необходимо более активное вовлечение музеефицированных археологических памятников в туристскую деятельность (создание музейно-туристских комплексов на базе археологических заповедников, организация научно-туристических программ как фактора, способствующего сохранению и популяризации археологического наследия), более тесное взаимодействие археологов, музейных работников, реставраторов и общественности при создании новых музеев.

  1. Кренке Н.А. Археологические памятники Подмосковья в контексте культуры XV-XX вв. // Культура средневековой Москвы. М., 1995.
  2. "...около д. Митино находилось шесть курганов. Среди них особенно выделялся один, известный под названием Великая Могила... Курганы находились на земле митинских крестьян и те берегли их как зеницу ока. Старинное поверье утверждало, что в Великой Могиле укрыты сокровища знаменитых разбойников или самого Лжедмитрия, и жители деревни надеялись, что эти богатства смогут пригодиться на черный день..." (Мачульский Е.Н. Митино // Материалы для изучения селений Москвы и Подмосковья. М., 1995. С. 85.)
  3. Н.А. Кренке Археологические памятники Подмосковья в контексте культуры XV-XX вв. // Культура средневековой Москвы. М., 1995. М., 1995. С. 252.
  4. Любопытно, что на Украине скифские курганы, клады и древнерусские городища в народном представлении чаще всего связывались с запорожцами. Отсюда и отношение к ним как святыне. Эти черты народного восприятия проникли и в художественную литературу. В поэме Т.Г. Шевченко "Иван Пiдкова" встречаем такие строки:
    ...Пановали, добували
    И славу, и волю -
    Минулося: осталися
    Могили по полю.
    Високii тi могили,-
    Де лягло спочити
    Козацькее бiле тiло
    В китайку повiте
    Високii тi могили,-
    Чорниють як гори...
  5. Формозов А.А. Следопыты земли московской. М., 1988. С. 29.
  6. Факт, сообщенный сотрудником Звенигородского музея-заповедника этнографом А.В. Алексеевым. Коренные жители этого села, называя курганы "кургашками", интерпретируют их как могилы французов.
  7. "... между курганов статуя белого камня, в курганах статуя белого камня одна и против белого ж камня точеная урна одна". (Забелин И.Е. Сведения о московских и подмосковных садах в XVIII - XIX столетиях // Опыты изучения русских древностей и истории. Ч. 2. М., 1873. С. 347)
  8. "Во всех четырех курганах, раскопанных в Царицынском парке, не оказалось ни одной вещи, ни одного черепка, ни одного уголька... В дерновом слое насыпи встречались обломки кирпичей, стекла и т.п." (Равдина Т.В. Отчет о раскопках Царицынских курганов в 1960 г. Архив ИА РАН. Р - 1, № 2096. С. 3).
  9. Кренке Н.А. Отчет о разведках в Ленинском и Домодедовском районах Московской области на территории заповедника "Горки Ленинские" в 1990 г. Архив ИА РАН, б/н. Л. 19.
  10. Закон Российской Федерации об археологическом наследии (Проект) // Археологический бюллетень. 1993. № 4 (16).
  11. Археологический фактор в планировочной организации территории. М., 1997. С. 249-262.
  12. Альтшуллер Б.Л., Кроленко И.И., Постникова О.Н. Проблемы сохранения археологических памятников // Проблемы охраны памятников археологии в населенных местах (материалы Всесоюзной конференции). Ереван, 1980. С. 38. Булатов Н.М. Принципы организации археологических музеев заповедников // Вопросы охраны, реставрации и пропаганды памятников истории и культуры. Вып. 3. НИИК. Труды 28. М., 1975. С. 81;
  13. См., например: Томашевич-Бук Т. Римский город и его показ публике // Museum. 1985. № 147. С. 3-6; Султанов Б. Археологический заповедник близ Павликени, Болгария // Там же. С. 12 - 15.
  14. Идея музея-заповедника как хранилища массового материала раскрыта в статье: Волков И.В. Проблема создания археологического и природного заповедника золотоордынских городов (в аспекте хранения коллекций массового материала) // Археологический фактор в планировочной организации территории. М., 1997.
  15. Середина Е.В. Музейно-туристский комплекс в свете системного подхода // На пути к музею XXI века: Региональные проблемы развития музейного дела. М., 1990. С. 133.
  16. Распоряжение премьера Правительства Москвы от 3 февраля 1999 г. N 93-РП "О создании археологического выставочного комплекса "Старый Гостиный двор"".