Визитная карточка


Кафедра теории литературы и русской литературы XX века Ивановского государственного университета
Проект "Потаенная литература"

Проект "Потаенная литература", если не касаться его предыстории, осуществляется кафедрой теории литературы и русской литературы XX века ИвГУ с 1995 года. Импульсом к разработке исследовательской программы, нацеленной на раскрытие сущностной и исторической специфики потаенного творчества, стала конференция "Поэзия и ГУЛАГ", проводившаяся при участии общества репрессированных литераторов "Возвращение". Обширность и неизведанность литературы ГУЛАГа, ее несомненная историческая цельность и значимость привлекали исследовательский интерес тем сильнее, что одновременно вызывали многочисленные затруднения, связанные с качественной неоднородностью материала, внешней и внутренней конфликтностью художественного сознания, скользящей подвижностью генетических и функциональных связей и т. д. Задачи полноценного описания такого рода "закрытых" областей, их изучения не в качестве набора казусов и прецедентов, а в действительных закономерностях и в общем контексте культуры XIX-XX вв. определенно требовали верификации самого литературоведческого инструментария. Потому круг проблемных аспектов изначально был очерчен достаточно широко: содержание и границы понятия потаенной литературы, причины и механизмы возникновения "сокрытых" произведений, формирование авторской установки на потаенное слово, роль "теневых" процессов в общем движении литературы, семантические и стилеобразующие функции "темных" мест художественного текста. Обсуждение этих вопросов на семинарах и конференциях всегда опиралось на конкретную практику изучения "белых пятен" истории литературы, а также принцип методологической открытости, создания равных условий для диалога разных точек зрения. Избегая теоретических предписаний, программа стремится привлечь внимание широкого круга исследователей к понятию потаенной литературы, которое при полуторавековой истории употребления все еще обладает недостаточно определенным концептуальным содержанием.

Воплощение данного подхода подчас вызывает упреки в уклонении в "потаенность без берегов", в подмене темы новым прочтением известных произведений, обращением к их скрытому смыслу, неожиданным интертекстуальным связям и т. д. Опасность "размывания" предмета существует, но она по-своему продуктивна. Установка на индуктивное нахождение теоретических положений требует накопления и анализа разнородного исследовательского опыта, в том числе принадлежащего к смежным областям науки о литературе; конкретизация категории потаенного нуждается в установлении ее связей и соотношений с понятийным аппаратом литературоведения в целом.

На первом этапе проекта (1996-1998) были выделены основные направления работы: исследование произведений, не имевших широкого бытования в своем времени; выявление скрытых форм литературного развития, ведущих к возникновению и последующей актуализации "теневых" областей; структурно-семантический анализ энигматических констант художественного слова ("неизреченное", "невыразимое", "тайная свобода" и др.). Их развитие на втором этапе (1998-2000) шло в сторону конкретизации вопросов истории и типологии потаенной литературы. В центр третьего, заключительного этапа (2000-2002 гг.) выносятся проблемы "возвращения" потаенных произведений и их воздействия на общее литературное развитиеi.

Определение потаенной литературы вряд ли достигнет терминологической строгости, но общим является отношение к нему как к живому и познавательно продуктивному понятию, обнимающему целый ряд связанных между собой "литературных фактов".

Что именно входит в их ряд? Очевидным критерием становится исключение художественного явления из литературной жизни. В число "потаенных" попадают те создания, которые как бы не существуют для современника либо лишены легитимности. Фактор публикации здесь не всегда имеет решающее значение. "Горе от ума" по степени воздействия на литературную ситуацию своего времени намного превосходит тексты, циркулирующие сегодня в общедоступной сети Интернет. Скорее, статус потаенного "заочно" присваивается произведению референтной группой, определяющей в данный момент, что есть сама литература. Тем самым пласт "нечитаемого" тоже характеризует эстетические предпочтения эпохи. И не только "от противного". Он вбирает самые разные "теневые" читательские ожидания и трансформирует (подчас непредсказуемо) конвенциональные художественные модели. Между "отреченной литературой" (В. В. Мусатов) и "основным потоком" возникает множество переходных форм: создания, обреченные своего рода изгнанию и забвению (подчас в согласии с заведомым умыслом автора); произведения, в которых существенные интенции оказались "пропущены" или искажены современниками; тексты, в которые читательская инерция устойчиво привносит постороннее содержание.

Вторым критерием вслед за исключением выступает дальнейшая актуализация явлений, их вторжение в литературный ряд другой эпохи и обретение своего места в культурно-исторической перспективе. Вне рамок процесса возвращения, выявляющего художественную значимость и продуктивность произведения, вопрос о границах потаенной литературы неизбежно подменяется абстрактными рассуждениями о границах самой литературы. Литература непрерывно осваивает пограничные слои (графоманию, детское творчество, "обиходную" словесность и т. д.), однако их художественные качества не всегда имманентны и во многом задаются особой "склонностью" литературного самосознания к подобным областям в конкретных исторических обстоятельствах. Только эстетическая востребованность придает вербальным артефактам художественный статус, позволяя увидеть их принадлежащими к искусству слова или его действительной подпочве. Подчеркнем, что субъектом или инициатором такого рода актуализации вполне может (и даже должен) выступать сам исследователь, восстанавливающий культурную "грибницу" текста и обращающий его проблематику к своему собственному времени.

Двойной критерий "исключения - актуализации" превращает потаенный текст в фокусную точку, через которую просматриваются разные эпохи и связывающие их "нелинейные" историко-культурные закономерности.

Примеров отторжения и позднейшего восстановления произведений в истории русской литературы более чем достаточно. В XX в. такую судьбу претерпевали целые художественные направления. Только ли цензура сформировала способность литературы существовать и развиваться в условиях "подполья"? И только ли социология чтения ведет к образованию "теневых" областей письменной словесности, граничащих по многим особенностям бытования с фольклором?

По всей видимости, категория "потаенного" на русской почве является присущей художественному самосознанию и определенно связанной с механизмами литературного развития. "Потаенность" произведения нередко задается непосредственной авторской установкой; при этом, как правило, утверждение гражданских и политических прав выступает вторичной мотивацией рядом со стремлением к художественной свободе слова. Сегодня жест "самоисключения" писателя из литературной жизни (в том числе в условиях эмиграции) - по-прежнему существенный элемент творческого поведения, а типаж несостоявшегося литератора может скрывать как раз состоявшегося "потаенного автора", для которого непубличность - условие творчества.

Кризис той или иной художественной системы почти с неизбежностью порождает потаенные тексты. Фрагментарные записи, эпистолярия, "домашняя" словесность, пародические маски (порой целые спектакли), "легкие" жанры, воспринимаемые нередко в качестве вербальных симптомов творческого молчания, на деле выступают формой осознания и разрешения внутреннего конфликта, поиска более синтетической авторской позиции и даже своеобразного "тренинга" в литературной борьбе. Когда кризис слишком глубок и катастрофичен, игровая легкость оборачивается тотальным "преступлением" родовых, жанровых, стилевых стратификаций, смешением вечности и сиюминутности, публичности и интимности, драмы и фарса. Утратившие конвенциональность эстетические системы оказываются открыты принципиально новому содержанию (психологическому, экзистенциальному, историческому, бытийному). Оно втекает в них как бы недооформленным, неся печать "сырой" жизни, еще не претворенной в искусство. Но именно оно создает предпосылки для последующей актуализации, а отчасти и канонизации этих "сломанных" форм. Их скачок в другую эпоху совершается не по линии литературной преемственности - это более глубокий уровень узнавания "своего" в "чужом", понимания эстетически незаконченного в качестве особого "языка жизни".

Категория потаенного все более смещает восприятие литературного развития от хронологического подхода к топологическому. Литературный процесс предстает не столько линейной последовательностью событий, сменой школ, направлений и стилей, сколько дрейфом целостных континентов, многополюсным взаимодействием и перекличкой разных культурных пространств.

Более детальную информацию можно найти в Интернет (http://www.azonline.da.ru).


Научный центр Жанны д'Арк - Шарля Пеги при Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов

Фигура Жанны д`Арк, национальной героини Франции, на протяжении многих десятилетий находится в центре научных ислледований как историков, так и теологов всего мира. Ее имя тесно связано с именем Шарля Пеги, известного французского писателя, философа, публициста, издателя, многие книги которого посвящены Жанне Д`Арк. Во Франции целое поколение интеллигенции начала века находилось под его влиянием. Он оставил заметный след в истории французского общественного движения и литературы, широко известен во всем мире, его творчеству посвящено множество исследований, увидевших свет на родине писателя, а также в США, Англии, Австралии, других странах мира. Однако в Советской России книги Пеги и работы о нем ни разу не издавались, так как он считался одиозной фигурой в силу своих религиозных и националистических убеждений.

В 1985 г. студентка филологического факльтета ЛГУ Татьяна Соломоновна Тайманова защитила диплом "Образ Жанны д`Арк в творчестве Шарля Пеги", затем напечатала две статьи на эту тему в научных сборниках Тартусского университета. В 1993 г. общество друзей Шарля Пеги в Париже и центр Ш. Пеги в Орлеане предложили Т.С. Таймановой создать в России филиал этой организации. Французская сторона предложила снабдить центр документацией, периодическими изданиями, литературой, на базе которых сложилась библиотека центра. Центр начал свою работу в стенах Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов.

Следующим шагом стало проведение ежегодных конференций, посвященных культурным связям России и Франции, материалы которых публикуются в России в университетских сборниках и во Франции на страницах журнала "Порш". В конференциях принимают участие ученые из Франции, России, Польши, Австралии, Канады и других стран. В первой конференции в 1995 г. принимали участие только ученые из Санкт-Петербурга и один ученый из Орлеана г-н Ив Авриль, подвижник и энтузиаст этого начинания. В 1996 г. статус конференции существенно повысился, Центру была оказана высокая честь: в конференции принимал участие мэр г. Орлеана, бывший министр по региональным вопросам, профессор Орлеанского университета г-н Ж.-П. Сюэр; значительно увеличилось количество участников, на конференцию приехали ученые из Москвы, Казани, Саратова, Н. Новгорода, а также Лувена (Бельгия), Орлеана, Парижа.

На протяжении всего времени существования Центра его директор к.ф.н., доцент СПб ГУЛ Т.С. Тайманова и ее коллеги с неиссякаемой энергией занимаются не только подготовкой и организацией научных форумов, но ведут серьезную научную работу в русле темы конференции. Сотрудники Центра располагают уникальной, и пожалуй, наиболее полной в России библиотекой, хранящей книги и документы, связанные с жизнью и творчеством известного французского поэта и мыслителя Шарля Пеги, постоянно консультируют студентов, дипломантов и аспирантов филологического и исторического факультетов Государственного университета, а также иногородних ученых, Библиотека Центра и знания сотрудников открыты для всех.