Статьи

В.П. Григорьев

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ «ИНГОВЫХ ФОРМ»

В РУССКОМ ПОЭТИЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ

Доклад на международной научной конференции

«Художественный текст как динамическая система»

(19 – 22 мая, Москва)

Полемика между лингвистами постоянна и неизбывна. В то же время они-мы почти перестали реагировать на практически безразличное отношение наших литературоведов к поэтическому языку, а те, в свою очередь, если не застыли в доструктуралистском застое, то всё так же пробавляются своей поразительно обуженной «эвристикой» и страшно далеки от реформистских идей применительно к напряжениям в общефилологической парадигме. Скомпрометированные в свое время партинструкторами наши «методологические семинары» нисколько не обновились, а тихо сошли на нет или замерли в дебатах по Отделам. Теперь мы – «плюралисты», каждый сам себе «методолог», и кого волнует, что  логосоеды постмодернизма вытерли ноги о «слово – лишнее как таковое», уподобив свою поэтику усилиям дизайнеров и орнаментальщиков [Григорьев 2004 б: 22]? Время молдингов, а не духовных п(р)орывов, допингов – не будетлян-предземшаров.

Тем не менее, «деятельностный, динамический характер самого языка» со времен Гумбольдта находится в центре внимания у целого ряда русистов [Панов 1971; Земская 1992: 4–5]. Проблемой при этом оказывается не (как-никак) преодоленная антиномия динамики и статики, а отношения  в сфере действия таких терминов (квазитерминов?), как «литературный», «разговорный» и «поэтический» языки (д а л е е: ЛЯ, РЯ и ПЯ). Оппозицию узуальное / н е у з у а л ь н о е  с л о в о о б р а з о в а н и е – аспект, при котором второе всё же неизбежно отодвигается на роль «довеска» к основной «пайке» первого, «главного», – пора, в давно и свежо заявившую о себе «эру (эпоху) Хлебникова», скорректировать последовательно осознаваемым приоритетом  с л о в о т в о р ч е с т в а.

В таком случае «узуальное словообразование» предстало бы лишь необходимой пропедевтикой к нему, а в новом издании упомянутой книги Е.А. Земской десятипроцентный «довесок» (он же «гадкий утенок») мог бы стать полноценной «буханкой» (и новоаспектным «лебедем»). Конечно, при условии, что система словотворческих и иных «начал» у Будетлянина окажется воспринятой во всей ее полноте и динамике: значение     а н а л о г и и  («начало V») сам-то  он осознавал еще на студенческой скамье, а материки  а с с о ц и а т и в н ы х  полей, очень по-разному связанных с телеологией его поисков, возделывал на протяжении всей жизни.  Ср. также концептуальные отсветы в заглавиях двух позднейших сборников [Язык как творчество 1996] и [Земская 2004]. Для темы «инговых форм» они небезразличны.

* * *

Конец ХХ века принес русской речи моду на англицизмы и «естественную тягу» ко многим из них. Так или иначе, но они впитываются русским языком и его современными словарями, тем более – жаргонами, просторечием и специальными терминариями. Мало кто стремится противостоять этому потоку в новейших «мокроступах». И в самом деле:  не придуманы (да и так ли уж очень и срочно нужны?) натужно русофильские замены и / или однословные синонимы «дилерам» и «хакерам», «файлам», «сайтам» и «доменам», «анде(р)граунду» и «фэнтези», именам клавиш «контрал» и «шифт», всем этим бесчисленным «панкам», «кайфам», «лейблам», «софтверам» и «ноутбукам», «брендам», «трансфер(т)ам», «ток-шоу», «хайтеку» и «драйву», «топ-менеджерам» и «топовым» форвардам, «постерам» и «порталам», «мюзиклам», «диско», «рейвам», «рэпам», «фанкам», «фаерам» и «факам»,  «саспенсам», «хедлайнерам» и «пауэр-лифтингам», «грантам», «мультимедиа’м», «экстримам», (словам-)«дендизмам» и «ситкомам»... Ср. еще: инсайдер, клипмейкер, трейдер…, видеоарт, диджей, хит, хип-хоп…

Ну, подавим мы специальной акцией полусиротливый «экш(е)н», а кого удастся натравить на «web-дизайн» и «VIP-персону»? Разве что новейшие полупрефиксы «веб-» и «вип-»? Наблюдается и настоящая «макаронъя», дорогая поклонникам давно охмуряющей  Россию «попсы». В «истеблишменте» не вполне утихли вопли гонителей «поколения   пепси» (не они ли закадычные враги «водочной мафии», но отъявленные друзья родимого пивечка и навара отечественных пивоваров? Нет, не квасные патриоты).  С л о в у  как Л о г о с у (ср. логослово) остается только тосковать. Но русский язык в полноте своих «измерений» перемелет и очередные приступы курдюковщины, и убогое почвенничество вещих олеговичей («рудинцев», сиречь, «родънчиков» и «ол егархов»), и кликушество любых  монологистов, и вот уж не «библейскую» – клопино-фекальную похабность иных из наших звездяшек. Великий  и могучий  р у с с к и й  я з ы к  у нас – он ещё  в е с е л ы й,  и р о н и ч н ы й  и  н а с м е ш л и в ы й: не всегда своевременно воздавая каждому из великих языкотворцев по их выдающимся заслугам, зато уж любого вспышкопускателя выдает как голенького сразу с головой и потрохами. Беда лишь в том, что глаза наши всё еще не «так пристрелявши». Не видят даже  в мелкоскоп «всего удивления» языка.

Размышления о «светлом будущем» в нем «инговых форм», как, надо думать, явствует уже из заглавия статьи, было бы желательно до поры до времени не воспринимать в сугубо докторальном плане, без дозы полуироничного отношения к ним и со стороны автора. Но сама тема – вполне серьезна и проблемна. Игровой (с прописной буквы) подход к ней – это подход в традициях известной по творчеству Хлебникова «воображаемой филологии» [Григорьев 2000, 2003, 2004 а, б, в, 2005]. В работе [Соёлсурен Баасанжан 2002: 122], после ряда диссертаций о словах с -аж, -ер и -инг, сделан как будто неопровержимый вывод о том, что слова на -инг, уже освоенные ЛЯ и РЯ, приобрели в  них некоторое «категориальное значение». Этот вывод получен на очень обширном материале; ему не противоречат и данные общего семантического анализа (см.: [Русский семантический словарь 1998–]; понятно, что здесь еще далеко не полностью отражен размах активности слов на -инг в общем языке). «Словообразователи» по-своему благословили  -инг   ­– очередной ход теперь за «словотворцами».

Разумно осмотрительную и поэтому не вполне уверенную оценку потенций мор-фемы -инг как «форманта, присоединяемого и к русским основам», можно найти уже в работе [Костомаров 1994: 192]. В современной «грамматике иностранных слов русского языка» англоязычный суффикс -инг был бы вполне готов получить двойное гражданство  – пусть пока на правах словотворческой морфемы русского  п о э т и ч е с к о г о  языка (ПЯ в широком смысле) и в далеких от «нормы и узуса» мысленных экспериментах. Случайно это или нет, но в сложном стиле ПЯ что-то не видно интереса к экспериментам с «инговыми формами» (под звездочкой *), а в лидеры, в отличие от ситуации начала ХХ века, выходят беллетристы. Они уверенно вводят в речь персонажей (и в стилизованный образ автора) опыты типа вининг "пьянка", позоринг и писинг [Елистратов 2003]. (Юмор при этом крепят нехитрые фонетические имитации в формах виноу, салатоу, туристоу, котлетоу, два литроу, каких-то гадоу, чего-то мне плохоу, до ветроу, отхожее местоу и влевоу.) Будет *нехорошоу, если филологи обойдут новейшие «инги» *стороноу. Тем более, что модное преодоление водопадов на каяках уже получило свой неологизм  водопадинг (в кавычках и без них; см. [Ануфриков 2004: 125]). А он «хорошо ложится» на почти пророческое обыгрывание еще в семье В.Г. Черткова ряда meeting-митинг – eating – чай питинг [Толстой 1968: 193], «мягкое ругательство» тьфутинг, придуманное в 40-е годы А.В. Суперанской, и жаргонное шастинг у московских студентов 70-х гг. 

Если внимание к словотворческим потенциям морфемы -инг и, чего доброго, слепая мода на нее приведут к настоящим *ингофонъи» и *ингомании, то обе они  немедленно и неизбежно вызовут у пуристов решительную *ингофобию, двусмысленную по слову, как  и возможное *ингобесие: не обидеть бы и «словотворцам-творянам» наших милых сердцу  Инг! Ниже, при обращении к основам – именам собственным, станет ясно, что гендерные проблемы не представят для «ингов» структурных затруднений. Контекст всегда способен подсказать, кого конкретно из Пугачёвых или Хлебниковых, Живаго или Бриков, Валь или Шур имеет в виду некоторый -инг, буде он вообще появится и потребуется обществу для более членораздельной речи об известных ему явлениях. (Без *празднословинга и *любоначалинга, т. е. в духе заветов *Ефрем(а/о/0?)Сиринга; см. ниже.)

* * *

Еще в 30-е годы в приложении к «Словарю иностранных слов» увидела свет во многих отношениях замечательная «Грамматика иностранных слов» [Юшманов 1941]. Эта и другая работа выдающегося ученого [Юшманов 1968] ориентированы на терминарии. Как бы преобразилась его грамматика сегодня, в иноязычном разгуле массмедийного просторечия, перед наплывом новых фактов, пока лишь частично и с отставанием кодифицируемых, но не лишенных и терминологических завоеваний и амбиций? Очевидно, что она была бы значительно расширена, немало места в ней наряду с пометами лат. и греч. заняла бы помета англ., а кроме новых корней, ее пополнили бы   и собственно аффиксальные ряды. Компоненты -ЕР или -ИНГ отмечала (§ 37.8) и та грамматика Юшманова. Но как раз в постсоветскую эпоху речевая активность слов прежде всего с финалью -инг, да и -ер, резко возросла. Методы позиционных фонологии и морфологии, а также фоносемантики подсказывают, что внимание полезно обращать не только на финали, но и на любые позиции «звукобуквосочетания» ИНГ, и лишь после этого  отсеивать из «фонового материала» факты «нулевого плана содержания».

Юшманов известен и как выдающийся интерлингвист.  Обращаясь к «космоглот-тике» (он пользовался этим термином), языкам идо и ЕТЕМ (разработанному им самим проекту международного языка), он естественно занимался и словотворчеством. Любопытно, что  русский ПЯ тоже обязан ему (здесь его союзником был  Е.Д. Поливанов [Поливанов 1963]) хотя бы блестящим исследованием «экстранормальной фонетики» (рукопись – в ЛО Архива РАН; покойный А.А. Леонтьев так и не успел ее издать).

Ряды наличных «ингов» уже едва исчислимы. Так, нам довольно давно  «даны»: браунинг, викинг, дансинг, демпинг, дриблинг, кемпинг, клиринг, крекинг, лемминг, пудинг, рислинг, слябинг, смокинг, спиннинг, тренинг, тюбинг, шокинг…; пфеннинг, стерлинг, шиллинг…; пинг-понг, свинг; боинг, першинг (отдельно: стортинг < ting “суд”). Из пособий типа [Обратный словарь 1974] и др. можно легко извлечь изрядное множество слов с буквосочетанием ИНГ как финалью. Но иные его позиции, а также «инги» среди онимов  обнаруживаются поштучно и с муками даже для еще бодрой словесной памяти. Ср. зоол. сингамы, физ. синглеты  или Синганпур – пещеру в Индии, при изобилии «рядов» геол. спрединг, физиол. рилизинг, техн. риформинг, спорт. спарринг-…

Итак, «сюда же»: гингивит, гринго, джингоизм, динго, зингшпиль, ингаляция, ингибитор, ингредиент, ингуши, кинг, кингстон, комингс, контингент, линга, лингала, лингафон, лингвист, менингит, миннезингер, пингвин, редингот, ремингтон, ринг, сингалы, синголы (у Хлебникова; из синяки-голяки), сингармонизм, фингал, цинга, чуинг(в)ам, шпингалет… «Сюда же»: Беринг, Геринг, Меринг; Капетинги, Каролинги, Меровинги; Браунинг, Брилинг, Брюнинг, Гардинг, Голдинг, Дёринг, Дюринг, Зандерлинг, Квислинг, Киплинг, Лессинг, Мазинг, Мессинг, Пикеринг, Полинг, Розинг, Тьюринг, Хокинг, Цвиллинг, Шеллинг, Эвелинг…; Бантинг, Ролинг…; Клинг, Стинг…; Бюссинг…; Балдингер, Боллингер, Вейнингер, Воррингер, Гингер, Зингер, Клингер, Шлезингер, Шпрингер, Шредингер, Штаудингер, Эттингер…; Паррингтон, Шеррингтон, Эддингтон, Эллингтон…; Болингброк, Коллингвуд…; Каммингс, Кингсли…; Грингаут, Телингатер; Хемингуэй…; Шингарёв…

Ещё ряды: Дарлинг, Рединг…, Бирмингем, Ноттингем…, Геттинген, Гронинген, Золинген, Тюбинген…, Вашингтон, Веллингтон…, Спрингс, Спрингфилд, Эрингсдорф…, Цвингер…, Кингисепп, Кретинга, Неринга…, Сингапур, Хинган…; Ленин-, Сталин-, Калининград…; Инга, Ингарден, Ингеборг, Ингерманландия, Ингмар, Ингороква, Ингрия, Ингул, Ингури…; Джингл(ь), Сингх, Чингачгук, Чингис / Чингиз…; Мингечаур…; Мингосимущество, Ингосстрах… Освоены и Робин_Гуд, и (офиц.) Даунинг-стрит. Ср. Бобкин-стрит у Маршака и «BOB FOMKIN’G» у В. Сергиенко. Обобщающий вопрос для «изысканной» викторины – некоего *изыскинга:

Блока ль, Бальмонта ль «фламинго

В Сан-Доминго пригласил»?).

На лексико-терминологическом и морфонологическом уровнях русский язык давно и прочно (но лишь еле-еле на морфемном, словообразовательном и стилистическом) освоил «звуко(букво)сочетание» ИНГ. Новая волна заимствований, в дополнение к упомянутым выше, укрепляет завоеванные им позиции: бодибилдинг, боулинг, брифинг, (винд)сёрфинг, дайвинг, драйвинг, заппинг (ср. aсing в теннисе и под.), картинг, кастинг, кикбоксинг, консалтинг, маркетинг, паркинг, пирсинг, рейтинг, рес(т)линг, скайтинг, скрининг, туринг, тьюнинг, хеппенинг, холдинг, хостинг, шопинг…; вингер, стингер…; сингл… В рекламно-парикмахерском деле разрастается ряд, который откроет, скажем, «ультразвуковой пилинг», но не закроют (ни «евроногти», «афрокосички» и «китайпоху-дение», ни модные) «лифтинг» и «райтинг». В то же время сами по себе знаменательны и «бомбинг» в граффити, и вымученный рекламный «ПРАЗДНИНГ», и (вовсе не уверен, что мной первым открытая) компрессия «аюрведческого массажа» в *аюрвединг… 

Как бы отнесся к такому языковому процессу наш великий ревнитель русского  языка и словотворец Велимир Хлебников? Вдумчивый ответ здесь мог бы стать весьма поучительным для общества в целом и для всех пекущихся о языковой и стилевой политике, особенно же для тех, кто лишь самоуверенно имитирует заботу о них. Чтобы ответить вдумчиво, надо принять в расчет, кроме различных иных моментов, по крайней мере, три хлебниковских «начала». 1) Освобождая словарь своего стихового творчества от «западных» слов, поэт достаточно быстро вырвался из пережитков национализма. 2) Это «освобождение» не было жестким: он не распространял его на «западные» имена собственные, в статьях Вехи «западные» слова обычнее, чем в стихах, а в рукописях у него порой встречаешь и словечки типа «азиизм». 3) В «будетлянстве» (и футуризме) многое определяет «смеховое начало»: ранние «Смехачи», всё еще не освоенные культурой, хотя и «знаменитые», позднее отзовутся эхом в «смехунчиках» и в образах Горя и Смеха из «Зангези». Хлебников – и видный Homo Ridens, и высочайший Homo Ludens (его Игровое кредо подробнее рассматривалось в  книге [Григорьев 2000]). 

Современные лингвисты и филологи могли бы рассчитывать в «разборках с ингами», на виртуальное внимание к ним (и «разборкам», и «ингам») со стороны позднего Будетлянина. Его собственное словотворчество, «скорнение», «квазификсы» (ср. на-ука → времяука и т.п.) и интерлингвистические идеи «звездного языка» говорят об этом вполне определенно. И этот «одинокий лицедей» в таком случае, не приходится сомневаться, многими был бы понят и поддержан. Не только последователями-велимиролюбами типа Кручёных (ср., например, опыты вроде слова сонцеализм [Терентьев 1988: 172]) или полубудетлянами вроде А. Белого и О. Мандельштама, но и значительной частью продвинутых «словообразователей» (даже независимо от понимания ими всего дела Вехи; ср. *логопоэйинг как он представлен в работах [Эпштейн 2004, 2005] и [Григорьев 2004 в]. Исключительно интересными могли бы стать доводы за и против относительно всего этого «языкового расширения» в изложении А.И. Солженицына: что если после того, как он извлек из словаря Даля длинный ряд своеобразных, но не работающих «эвристем» (без сколько-нибудь «сильных» контекстов!), его позиция уже более терпима к новейшей «логопоэйе» и прямолинейный этап «Или Даль, или Хлебников» им преодолен?

Между прочим Юшманов отмечал у англ. -ing  «большое разнообразие в значениях» (прич. действ. залога и имени действия), иллюстрируя это уже на русской почве серией слов от блюминг до митинг. Значения процессуальности и предметности, а также их определенную совместимость демонстрируют и десятки более новых заимствований: прессинг, лизинг и мониторинг процессуальны, но и предметны, кемпинг, паркинг, допинг илибоулинг предметны, но и процессуальны. Рейтинг в обиходе предметен, хотя  семы «деятельность», даже «систематическое применение» в нем особенно активны.

С е м ы, которые уже обнаруживают «инговые формы», и тем более семы, которые могли бы быть связаны с ними в словотворчестве, разумеется, требуют отдельного и углубленного специального исследования. Ограничимся здесь самыми общими указаниями на значения – кроме процессуальности и предметности «как таковых» – деятельности, активности, использования, насаждения и навязывания, производства и увлечения, собирательности, нахождения в стадии становления и т.п.

С ф е р ы   же, которые сегодня в принципе освоены «словами на -инг», – это экономика  и политика, бизнес, массмедиа, искусство, хай-тек, быт, спорт… Они достаточно разнообразны, динамичны и обширны, чтобы не затронуть и многие другие сферы, а это распространило бы «инговое поветрие», так сказать, на всю языковую идеографию, сделав его «своим» во всей триаде ЧЕЛОВЕК – ПРИРОДА – ОБЩЕСТВО.

* * *

Игры слов и определенную Игру со словом, которые здесь начинаются (см. также [Григорьев 2004 в]), проходят под углом зрения «воображаемой филологии» Хлебникова. И. Терентьев расширял базу его словотворчества «западными морфемами»;  сонцеализм знаменует обращение и к «западным» аффиксам.  Между тем -изм давно освоен русским словообразованием,   здесь потенциально значимы разве что новинки в каламбурах типа «*Хармсизм и вопросы языкознания». Новации с -ация, конечно, тоже могут быть любопытны (ср. у Терентьева: сосация < ассоциация вне обычной соотнесенности с глаголами на -ировать   / -овать и др.; замечу, что Юшманов   н  е   выделял элемента -ация, погрузив его в -ия), но заманчивый ряд: *кусация, *щипация, *врация, *орация…   оставим до возможного расширения (*расширинга?) правил Игры в будущем, хотя пары типа попсовизация (см. у Марины Давыдовой в «Известиях» 13.10.04) – *попс(ов)инг стоит взять на заметку уже сейчас. Во всяком случае потенции «ингов» в поле творчества  (квази) с и н о н и м о в  значительны и примечательны.    

В «Известиях» недавно встретилось словосочетание маразматический хулиганизм. Отдадим ему должное. Хотя возникающие сложные взаимоотношения морфем -изм и -инг еще предстоит эксплицировать (в обширном кругу суффиксов -ение,  -ание, -ство, -щина  и др.), не стоит отвергать с порога и семантические нюансы в паре хулиганизм – *хулиганинг (грубо говоря, ‘статика’ / ‘динамика’). Также заслуживают раздумий инфиксированный *айтишинг (← IT; айтишники уже оседают в РЯ), варианты *дреминг  / *дрёминг / *дремлинг, *дозинг и *дозиринг рядом с безвариантными *балаболингом,  *бумингом etc. Однако от проблем морфонологии – чередований звуков, вариации основ, инфиксов, наложений, зияний и др. – полуотвлечемся: эти пункты в правилах «Как пользоваться -ингом» еще потребуют подробного обсуждения специалистами. 

«Ужасающая» длина трехсложных суффиксов -ание и -ение (да еще нередко с предшествующим слогом из  -ыва-/-ива-) вводит в нашу Игру морфему -инг со значимым гандикапом. Сопоставим для начала возможные отглагольные образования (под мысленной звездочкой *), хотя многие из этих «инговых форм» соотносились бы «чересступенчато» и «безглагольно» с финалями имен на -ние, -ство или -ка (даже с «нулевым аффиксом»): блудинг, буринг, глуминг, дрожинг, (ка)лечинг, квашинг, мочинг, мыслинг (не мышлинг же?), пудринг, сидинг, смиринг, собринг, толчинг, уважинг, шаркинг, штопинг…; взиминг, взрывинг, воссоедининг, всхлипинг, выхолащинг, засекретинг / засекречинг, искривинг, надувинг, намеринг (учит и орфоэпии; ср. намерйние у Г.А. Явлинского или *возбуждинг у прокуроров), обдиринг, обезлесинг, обеспйчинг (опять орфоэпия?), облаинг, оболванинг, объегоринг, опьянинг, осмыслинг, отключинг, отоваринг, охаинг, подбрасинг / подбросинг, подсыпинг, поливинг, прерывинг, расслединг…; здравоохранинг, многоглаголинг, столпотворинг… Ср. ирон.: (на всякий) хотинг (есть) терпинг, (новый) течинг (в литературе) и совсем  сомнительное *хозяинг (-инг / -г; см.ниже).

Скептические умы несомненно отвергнут (и авторский *скептинг примкнет к ним) если не всех, то большинство перечисленных самозванцев в синонимику и «расширение» языка. Сыграют свои роли как эстетический с психологическим факторы, так и очевидная случайность в отборе нами основ и самих лексем при этом общем *шурфинге и в массе *шурфингов.  Известную бессистемность слегка оправдает этос самого начала  поисковых работ, но несколько небесполезных ископаемых, похоже, даже « Играючи», удалось найти. Среди них, возможно, вправе рассчитывать на лучшую долю, например, *мочинг, *пудринг, *искривинг, *обеспечинг, *отключинг, *многоглаголинг. Заметно: своими «шансами»,  при подчеркнуто остраняемом произволе автора, они обязаны просторечным и разговорно-сниженным или, наоборот, высоким прецедентным ситуациям, интертекстам в самом широком смысле и переносным значениям. 

Отдельные ряды составят: 1) образования, соотносимые с глаголами на -ировать: *варьиринг, *игнориринг, *инвестиринг, *маневринг (или всё же *маневриринг?), *ориентиринг, *пикетиринг, *фальсифициринг…; 2) потенциальные синонимы с собирательным значением:  *бояринг (боярство, бояре), *думинг (дума, думцы), *крышинг, *лохинг (лохи), *ментинг (менты), *россиянинг, *сериалинг, *элитинг...  Оставим их здесь «вне номинаций». По иным основаниям особое внимание привлекут      3) полемико-иронические функции «инговых форм». Пока, по-видимому, на первую роль у «ингов» выходят именно их каламбурные потенции (тоже в широком смысле), которые смогут оказаться хлебом для публицистики и журналистики, публичной речи и прессы. Ограничимся пока лишь «намеками слов» (по выражению Хлебникова) – таких, как *вшивинг, *гадинг, *задинг, *правописинг (намек на вопли о «реформе языка»), *предписинг, *спросонинг, *чистописинг, *шитинг (на «шьющих дела»)… Ср. также: «с нас и спрос» → (вековой) *спросинг или «на свой аршин → (современный) *аршининг. 

«Инги» могут привести обсуждения наших роковых дураков и дорог к существен-ному политическому приварку: символическую диаду из кадрового *головозадинга и базисно-надстроечного *бездорожинга (*беспутинга?) дополнял бы до полной триады ползучий *воринг. Когда на системно-вертикальный пароль: «Я в доле?» следует номен-клатурный отзыв «Нет базара» (см. статью Г. Сатарова в «Новой газете», № 76,  2004), «инги» готовы отрядить в словарный запас аналитиков таких бравых новобранцев, как *долинг и *базаринг (resp. *нет-базаринг). «Российское раздолбайство» приобретает европейски-светский лоск, обзаведясь синонимом типа *раздолба(й)инг. *Головозадинг жаргону ничего не стоит преобразовать, рифмуя этот смысл, но иной план выражения (прошу простить) с уже принятыми в язык допингом и шопингом.

        И сегодня ничто внутриязыковое не мешает производству эпохального бестселлера под могучим интертекстуальным названием «АнтиЖиринг» (см. [Григорьев 2004 в]; находка 03.08.04; all rights reserved, вместе с ответственностью; см. ниже). Но, пожалуй, более актуальным стало бы обсуждение того обобщающего неологизма, который сможет поддержать эмоции почти выдохшегося словечка бардак, имеющего в виду частные стороны нашей прекрасной действительности: узко предметное, оно лишено семы про-цессуальности, перспективы. В конце концов есть и другие «хлесткие слова на Бэ», пока почему-то сводимые к жалкому и грубому полумеждометному существованию.

Всенародному признанию кандидата *блинг может помешать наложение морфем. Но он вправе предстать и в варианте *блининг. Не всем понравится попытка его ближайшего соратника, на письме облагораживаемого отточием *б..динг или даже *б…инг, примазаться к нему: необходимо же в самом *блининге сохранять «оттенок благородства» (ср.: *светский блининг или *випинг, или *бомондинг – специально для * боженины на полосе «Светская жизнь» в неотвратимо желтеющих «Известиях»). Зато выдающийся наполеончик и монологист г-н Рогозин при случае оптом сразит этим словцом в очередном из своих *дунькингов ўнутренних и закордонных заговорщиков.

Получившие некоторое распространение в среде разного рода вип-персон и прочих элитариев конкуренты *блининга на -ство, по-видимому, обречены как несопоставимые слабаки, куда менее импозантные и прикольные. Последний эпитет функционален. Ведь так трудно найти для ингового словотворчества «основы-позитивы»: ряд *брединг…, *дрянинг, *дутинг…, *клеркинг…, *оболванинг, *обрыдлинг…, *поп(с)инг, *путчинг... практически неисчислим, а какой-нибудь скромный *надеждинг могут побить камень-ями, как лермонтовского пророка или «одинокого лицедея». Ни *балдинг, ни *втеминг, *кайфинг, *клёвинг, *крутинг, *отпадинг, *тащинг…, ни даже *импозантинг и *любинг (ср. такое модное, но пошлое «бяка-выражение» и «фи-понятие», как заниматься любовью») – все вместе взятые не заменили бы слува *приколинг, напрашивающегося на доминирование в недалеком будущем с перспективой в виде пометы разг. Конкуренты же обременены акцентологическими и вариантными проблемами (*балдинг и возможный *балдеинг), «непатриотичностью», неопределенностью или узостью основ (*кайфинг, *втеминг – *крутинг, *тащинг – *колбасинг, *плющинг и т.п.).

Итак, более-менее понятно: 1) при опоре на иноязычные по происхождению слова  со слабо или легко выделяемыми основами (крекинг, тренинг, паркинг, шопинг и под.) производятся «легкие» неологизмы типа *сериалинг, *шоуинг и т.п. (их судьба не пред-ставляет особого интереса); 2) ориентация на собственно русскоязычные основы с их парадигматикой позволяет, в порядке эксперимента и отчасти Игры, расширить круг «инговых форм» русского  ПЯ. Напомню, что какие-либо претензии на их нормализацию в рамках общего ЛЯ полностью оставляются в стороне. Реальные потенции их смыслов определит лишь практика употребления, если хоть несколько из них привлекут внимание относительно широких «узких кругов». Ср. столь экономный *раздербанинг рядом с многосложным «раздербаниванием» у Максима Соколова или актуальный *Киркоринг, или многоаналоговый *Шилинг-Лобинг для обозначения дружества по использованию вип-связей (не прошедших элементарного морального аудита) с замахом  и на конкрет-ные «знаменские мерзости», и на окрепшую «эпоху гг. Шилова и Лобова». «Распутье», «распутица» и Г.Е. Распутин сошлись бы в богатом семами словце *распутинг. 

Незаметно мы вступили в многообещающую сферу отношений суффикса -инг с полем личных имен. В ней есть подводные камни политического, правового и этического характера, однако едва ли их больше, чем у иных сфер словотворчества и в окружающем поле разных оценок референтов и денотатов. Уже митраизм,пифагореизм, платонизм, ламаркизм, менделизм, махизм, троцкизм, фрейдизм,  марксизм-ленинизм и с пылу горячие тэтчеризм или ельцинизм (а речь беременна и *гайдаризмом, и *чубайсизмом,  и *илюмжинизмом и *сурковизмом; ср. устар.? *колосковизм) показывают, что личные имена, по крайней мере с временным успехом, используются в борьбе мировоззрений, идеологий, политических, деловых и моральных установок. (Общественный договор о табуировании какой-то части личных имен при такой борьбе затруднен.)  И -инг, и -изм, в этом отношении как бы равноправные, не должны выступать лишенцами перед -щиной или «ецами» (словцо Хлебникова), или ласкательными суффиксами – почти предельно свободными в своих пристрастиях и иногда сомнительных связях на (чьей-либо) стороне.   

*АнтиЖиринг (ср. *Жириновинг), *Киркоринг и *Шилинг-Лобинг четко называют «своими именами» вещи, получившие известность. Это продолжает пушкинскую традицию создания коллекции «мелких букашек» и «черных мурашек». *ЭлДэПэЭринг и тем более отвлеченные слова класса *взяткинг напоминали бы в подобных случаях «беспомощно отважные» выпады депутатов ли, прессы ли против мерзостей жизни на уровне «кому-то это выгодно». Словечки типа *Герострели или *Скорострели, наоборот, почти предельно заострены по антропонимической конкретике, но всё же чересчур личностны (в отместку за нанесенную Москве, тебе и другим обиду), а вот *Церетелинг предполагает за личностью – явление (лишь для наглядности в таких случаях предпочтена прописная буква). См. ниже и круг относительно нейтральных (?) «ингов»-композитов типа *МаксимГалкинг и пробы вроде *смех-и-горетворинг.

Не кажется нулевой вероятность возникновения потребности в таких словах, как *Ленинг и *Сталинг (несмотря на наложение морфем). Не исключено, что в конце концов сторонники (resp. оппоненты)  *Лесинга, *Шандыбинга или / и *Рогозинга (а у лингви-стов – *Филинга) не устоят перед соблазном уесть или превознести «в инговой форме» и первое лицо страны. И только от его реального рейтинга будет зависеть, окажется эта форма пейоративом, мелиоративом или сжато-нейтральной характеристикой переходного периода  в истории России. Дело языка – предоставлять возможности разных оценок, обеспечивая динамику мысли, идейных схваток. Ср. коннотации, с которыми может быть связан *Черномырдинг, а для фамилий с иными финалями – и *Жданинг, *Устининг, *Касьянинг, *Митрофанинг; *Лужковинг, *Грызловинг, *Макашовинг, *Михалковинг; *Фоменкинг; *Бодуэнинг, *Соссюринг, *Якобсонинг, *Марринг,  *Эйнштейнинг (приемлем *Велимиринг, а вот на *Боринге повис двусмысленный -ин-; у *воринга этого нет). Я же проповедую для филологии полноценный *ЭмЭлГаспаринг, понимая, что эксперименты с «ингами» могут нарваться и на насмешливый *АнтиГригор(ьев)инг.

От насмешек (*надсмешинга; вспомним и «Еще раз, еще раз…» Хлебникова) никто не застрахован. Для только-только не теряющего стабильность рейтинга Президента (кивать следует на кадры администрации, надутость кланов Кремля и их пренебрежение –  на деле – к достойным оппонентам, а не дутикам в кругах нынешней чересполосицы) угрозу представляет собой и крепнущий *иронинг в отношении игрушечных «единяк», «родинчиков», *родинга и «нашистов», поисков «национальной идеи» под фонарем, *реформинга «не путем» и др. «Инги» здесь нетрудно множить (вплоть до *Панглоссинга и «пушкинского же предупреждения»: как бы не *остаться-с-нос-инг-ом). Среди них одни из самых разъедающих и общество, и власти – уже привычные для деятельности последних *имитинг, *басманинг и *ЭфЭсБэшинг. Основы «инговых форм» допускают целые словосочетания и сложные слова: красочный букет из *головозадинга, *хитро.опинга, *дармоединга, *смех-и-горетворинга etc.; ср *умапалатинг…

Изрядный запас иронии в ряду «инговых форм» покажу и на свежем примере. Независимо от того, активна ли в англоязычных норме и узусе форма stressing (от to stress),  р у с с к о е  слово стресс, с одной стороны, и та передача «Стресс», которая демонстрирует нам на НТВ новое, несколько странное увлечение А. Гордона, – с другой, позволяют заподозрить у этого телеведущего вирус неизвестного ранее и, по сути, не исследованного массмедийного поветрия с готовым названием ad hoc *стрессинг. Я бы рекомендовал и расширить его смысл (хотя ему далеко до угрозы *соловьёвинга), разве что общество увидит в нем ни к чему не пригодный *излишинг. И этот последний – не простой квазисиноним к излишество: он не только компрессирует его на один слог,  но содержит в запасе своих коннотаций намек на признание М.С. Горбачёва в том, что его погубила собственная «и з л и ш н я я   самоуверенность» (разрядка моя. – В.Г.; самоуверенность приравнивают к уверенности в своих силах, как специалиста – к интеллигентному человеку, вопреки предостережениям Чехова, В.Н. Топорова и др.; ср. то же «масло масляное» в «Известиях», 29.10.04, с. 3).

Полуобойденные выше а к ц е н т о л о г и ч е с к и е проблемы «ингов» пока выглядят примерно так. Ударение маркетинг, по-видимому, обречено: кажется универса-лией наконечное ударение в основе при -инг. Поэтому затруднен *Лотманинг (а как славно звучит *ЮрМихинг), представимы *Щепкинг или *Щербининг, но сомнительны  *Шукшинг или *Щедринг (без капли иронии), хотя у ПЯ есть в загашнике резерв с повтором -ининг (*ПавелБородининг и под.). Ср. модель *РоланПетининг для «вечных французов» и «нормальный» *ТадасиСудзукинг). Зарябит в глазах / ушах от выбора критиканами в СМИ лучшего из претендентов *Лукашизм – *Лукошинг – *Лукашенкинг.   Вспомним и разнобой в передаче англ. / нем.  -ING- как  -ИНГ- или -ИНДЖ-: знаменитый «шахматный» курорт Бад-Кисс инген, но г-н Кисс инджер.  И т.д.

Несомненно, что «д а н о» для размышлений над «ингами» уже немало реального, а теперь, в этой статье, – и экспериментального. Задание «т р е б у е т с я  д о к а з а т ь» пока не выдвигается – доказывать и убеждать будут (если будут) словотворческие схва-тки, жизненные потребности в них и последующие профессиональные комментарии. Не стоит забегать вперед с однозначными, resp. самоуверенными прогнозами. Но важно понять, что «намеками слов на -инг» дело не ограничивается: их среда требует более широкого поля экспериментов. Вот пример: через историю английской демократии и заветы Хлебникова «инговые формы» выводят и к действительно эпохальной задаче *Habeas-animam-act-ing’a. Разработав и приняв такой «Акт», страна указала бы путь всем без исключения мировым элитам.

Беда в том, что ни в одной из «наших элит» не видно тех, кто мог бы представить  идею такого Акта в качестве конструктивной альтернативы нашей государственной без-  ыдейности или выдвинуть свою не менее масштабную альтернативу обнаглевшим  «рыночно-денежным принципам», которые стали сегодня «единственным регулятором всех отношений», оставаясь «безнравственными по определению (в принципе!)» [Шарыгин 2004: 115]. И очень правдоподобно, что «рынок в первую очередь уничтожает образование, уничтожает не сук, а все дерево, на котором сидит цивилизация» [там же: 119]. Между тем «с прибоем рынка в поединок» (Хлебников) «элитам» не больно-то хочется вступать. Тем временем репутацию Путина поставили под удар и беспардонный *обкакинг (в разных залогах)  на весь мир в деле ЮКОСа, и то, что сам Президент едва ли осознаёт (или кто-то в его окружении набрал достаточно сил, чтобы не позволить ему трезво просчитать итог) влияния того же *басманинга и новых *переюкосингов на устойчивость его *репутинга. И это – на фоне *небожителинга «элит»,  всеохватного *оболживинга, растущего *противвсехинга… А что если такие «заботы» о ре-пу-та-ци-и имярека преследуют задачу ам!-пут-ации – *амПутинга?

* * *

В одной упаковке автор предложил нечто вполне серьезное, лишь полуостраненно пафосное и достаточно автоироническое. Как кажется, здесь есть над чем подумать как филологам, так и всем словесникам (смешно уповать на глухарей во властных кругах «гигантов мысли»). За работу, коллеги! В честь прошедших и будущих десятилетий великой Победы. Что ж, и это наше частное дело филологов, несоизмеримое с Ней в значимости, – дело правое. Крепкий орешек «ИНГ» поэтическим языком будет ўзят (как «плюс- и минус-», пусть даже «нуль-прием»). Победа будет за вами, за творянами, за русо- и мирофилами, за убийственными насмешками над «олигархами из чинуш» и ксенофобами-русопятами, за здоровой эвристикой веселого русского языка. Надеюсь, что и за представлением о четырехмерном языковом пространстве [Григорьев 2005].

* * *

Для лучшего обзора всего круга упоминавшихся в статье экспериментальных «проб на инговые формы» ниже приводится их упорядоченный по алфавиту перечень:

айтишинг, амПутинг, АнтиГригор(ьев)инг, АнтиЖиринг, аршининг аюрвединг, базаринг, балаболинг, балдеинг, балдинг, басманинг, бездорожинг, беспутинг, блинг,  блининг, блудинг, б..динг, б…инг, Бодуэнинг, бомондинг, Боринг, бояринг, брединг, буминг, буринг, варьиринг, Велимиринг, взиминг, взрывинг, випинг, возбуждинг, воринг, воссоедининг, всхлипинг, втеминг, вшивинг, выхолащинг, гадинг, глуминг, головозадинг, Грызловинг, дармоединг, дозинг, дозиринг, долинг, дреминг, дрёминг, дремлинг, дрожинг, дрянинг, думинг, дунькинг, дутинг, единякинг, ЕфремСиринг, Жданинг, Жириновинг, задинг, засекретинг, засекречинг, здравоохранинг, игнориринг, излишинг, изыскинг, имитинг, импозантинг, инвестиринг, иронинг, искривинг, кайфинг, (ка)лечинг, Касьянинг, квашинг, Киркоринг, клёвинг, клеркинг, колбасинг, крутинг, крышинг, Ленинг, Лесинг, логопоэйинг, Лутманинг (?), лохинг, Лужковинг, Лукашенкинг, Лукашинг, любинг, любоначалинг, МаксимГалкинг, маневринг, маневриринг,  Марринг, ментинг, Митрофанинг, Михалковинг, многоглаголинг, мочинг, мыслинг, надеждинг, надсмешинг, надувинг, намеринг, небожителинг, нет-базаринг, обдиринг, обезлесинг, обеспйчинг, обкакинг, облаинг, оболванинг, оболживинг, обрыдлинг, объегоринг, опьянинг, ориентиринг, осмыслинг, остаться-с-нос-инг, отключинг, отоваринг, отпадинг, охаинг, ПавелБородининг, Панглоссинг, переюкосинги, пикетиринг, плющинг, подбрасинг, подбросинг, подсыпинг, поливинг, поп(с)инг, попс(ов)инг, правописинг, празднословинг,  предписинг, прерывинг, приколинг, противвсехинг, пудринг, путчинг, раздербанинг, раздолба(й)инг, распутинг, расслединг, расширинг, репутинг, реформинг, Рогозинг, родинг, РоланПетънинг, россиянинг, сериалинг, сидинг, скептинг, смех-и-горетворинг, смиринг, собринг, соловьёвинг, Соссюринг, спросинг, спросонинг, Сталинг, столпотворинг, стрессинг, ТадасиСудзукинг, тащинг, терпинг, течинг, толчинг, уважинг, умапалатинг,   Устининг, фальсифициринг, Филинг, Фоменкинг, хитро.опинг, хозяинг, хотинг, хулиганинг, Церетелинг, Черномырдинг, чистописинг, Шандыбинг, шаркинг, Шилинг-Лобинг, шитинг, шоуинг, штопинг, Шукшънг (?), Шукшининг, шурфинг, Щедрънг (?), Щедрининг, Щепкинг, Эйнштейнинг, ЭлДэПэЭринг, элитинг, ЭмЭлГаспаринг, ЭфЭсБэшинг, ЮрМихинг, Якобсонинг.

И не забудем про Habeas-animam-act-ing (нашу «интернациональную идею»?).

Полезными консультациями при подготовке статьи автор обязан Н.А. Еськовой, Е.А. Земской,  Т.А. Макаровой, Ю.А. Сорокину, А.Л. Строганову и С.В. Дёгтеву.

Ануфриков Максим. Падающая вода Путорана. Экстремальный каякинг в российском Заполярье // Сибирь. Октябрь, 2004.

Григорьев В.П. Будетлянин. М., 2000.

Григорьев В.П. Культура языка и языковая политика // Общественные науки исовременность. 2003, № 1.

Григорьев В.П. Диалогическая (не)интеллигентность // Общественные науки и современность, 2004 а, № 1.

Григорьев В.П. Крестословица «Хлебников» и несколько не отмеченных в ней  сюжетов и смыслов // Поэтика исканий, или Поиск поэтики. М., 2004 б.

Григорьев В.П. Вокруг словотворчества (1. Словообразователи и словотворцы. 2. Частный опыт «расширения языка». 3. АнтиЖиринг) (2004 в; в печати).

Григорьев В.П. Велимир Хлебников в четырехмерном пространстве языка (2005; книга, около 40 авт. л.; в печати).

Елистратов Владимир. Кузя, блин! // Сибирь, апрель 2003.

Земская Е.А. Словообразование как деятельность. М., 1992.

Земская Е.А. Язык как деятельность: Морфема. Слово. Речь. М., 2004.

Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой массмедиа. М., 1994.

Обратный словарь русского языка / Научные консультанты А.А. Зализняк, Р.В. Бахтурина и Е.М. Сморгунова.  М., 1974.

Панов М.В. О членимости слов на морфемы // Поэтика и стилистика русской литературы. Памяти акад. В.В. Виноградова. Л., 1971.

Поливанов Е.Д. Общий фонетический принцип всякой поэтической техники // ВЯ, 1963, № 1.

Поэтика исканий, или Поиск поэтики. М., 2004.

Русский семантический словарь / Под общей ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1998 – 2003. Семиотика и авангард. М., 2004.

Соёлсурен Баасанжан. Иноязычные слова, имеющие заимствованные суффиксы в современном русском языке (на материале слов с суф. -аж, -ер, -инг). Канд. дисс. М., 2002.

Терентьев И. Собрание сочинений. Болонья, 1988.

Толстой С.Л. Очерки былого. Тула, 1968.

Шарыгин И. Образование и глобализация // Новый мир, 2004, № 10.

Эпштейн М. Анализ и синтез в словотворчестве: опыты логопоэйи // Поэтика исканий, или Поиск поэтики. М., 2004.

Эпштейн М.Н. Проективный словарь русского языка. Неология времени // Семиотика и авангард. М., 2005.

Юшманов Н.В. Грамматика иностранных слов [Приложение к кн.] // Словарь иностранных слов / Гл. ред. Ф.Н. Петров. 2-е изд. М., 1941 (1-е изд. – М., 1939; как «Граматика [!] иностранных слов» она была опубликована еще в «Словаре иностранных слов…» под. ред. Т.М. Капельзона. М., 1933).

Юшманов Н.В. Элементы международной терминологии / Словарь-справочник. / Отв. ред. А.А. Реформатский. М., 1968.

Язык как творчество. М., 1996.